Елена Маннанова: «За советы, приведшие к серьезным негативным последствиям, психолога могут привлечь к ответственности»

24 ноября 2025 года, 12:31

22 ноября российские психологи отметили профессиональный праздник. Из-за ускорения темпа жизни и уровня стрессов растет потребность в услугах специалистов, занимающихся здоровьем души. В настоящее время увеличилась информированность населения о методах борьбы с эмоциональными проблемами. Вместе с тем, в сфере психологии возник ряд мифов и негативных тенденций, ставящих под угрозу душевное здоровье граждан. Обо всем этом в беседе с корреспондентом ИА «Время Н» рассказала кандидат психологических наук, доцент кафедры практической психологии факультета психологии НГПУ им. К. Минина Елена Маннанова.

Фото: Елена Маннанова

• Сейчас наблюдается тенденция на «самодиагностику» психических заболеваний. Приходили ли к вам пациенты с уже готовым «диагнозом», который он поставил себе либо сам, либо его друзья-знакомые?
• Да, с такой ситуацией сегодня сталкивается практически каждый практикующий специалист. Ко мне действительно приходят люди с «готовыми» диагнозами, почерпнутыми из соцсетей или поставленными знакомыми. Чаще всего это не диагнозы, а ярлыки: «у меня тревожность», «я социопат», «это мои триггеры», «я в депрессии».
• Какие самые абсурдные примеры такой непрофессиональной «диагностики» вы встречали?
• Лидером, безусловно, является «нарциссизм». Сегодня так могут назвать любого, кто просто постоял за свои границы, проявил уверенность в себе или даже просто выглядит успешным. Популярность этого «диагноза» объясняется его кажущейся простотой для объяснения сложных межличностных конфликтов. Это слово стало удобным ярлыком для описания поведения, которое нам не нравится в партнере, начальнике или родителе. Однако настоящий диагноз «нарциссическое расстройство личности» — это тяжелое и сложное состояние, которое требует серьезной диагностики и долгой терапии. Самодиагностика опасна тем, что человек, навесив на себя неверный ярлык, может усугубить свое состояние, не получив помощь по реальной проблеме, и испортить отношения с окружающими.
• Как известно, некоторые психотерапевты в случае сложностей пациента с близкими, рекомендуют навсегда вычеркнуть их из жизни  — везде заблокировать и так далее. Допустимо ли вообще давать подобные советы, основываясь исключительно на словах пациента?
• Рекомендовать необратимый разрыв отношений, основываясь исключительно на словах пациента, — это крайне неэтично и профессионально безответственно. Задача психолога — не давать директивных указаний, а помочь клиенту исследовать его чувства, мысли и варианты действий, взвесить все «за» и «против», и принять собственное, осознанное решение.
  
  Методика полного разрыва контакта может быть оправдана и даже необходима в ситуациях хронического насилия, токсичности и опасности для жизни и здоровья клиента. Но такое решение должно быть тщательно взвешено.
  
  Идея провести совместную сессию со вторым участником конфликта — очень продуктивна. Это позволяет психологу увидеть динамику отношений вживую, а не через призму восприятия одного человека, и может стать мощным терапевтическим инструментом для исцеления, а не только для разрыва.
• Бывают ли случаи, когда психолога или психотерапевта привлекают к ответственности за советы, приведшие к серьезным последствиям для пациентов (например, к разрушению семьи)?
• Да, такие случаи, к сожалению, бывают. За советы, приведшие к серьезным негативным последствиям, психолога действительно могут привлечь к ответственности. В России основная ответственность носит гражданско-правовой характер (через суд), а также профессионально-этическую — через сообщество.
  
  Основная ответственность всегда лежит на специалисте. Мы — профессионалы, и наша обязанность — действовать в рамках этического кодекса, не навредить и не злоупотреблять доверием клиента. Клиент же несет ответственность за свой личный выбор, но этот выбор должен быть сформирован в результате профессиональной работы, а не навязан.
  
  В профессиональном сообществе существуют механизмы для жалоб. Это, прежде всего, этические комитеты при профильных ассоциациях (например, Российское психологическое общество). Они могут рассмотреть жалобу и принять решение о нарушении этического кодекса, что может повлечь за собой исключение из ассоциации, что является серьезным ударом по репутации. Однако, в отличие от врачей, у психологов в России нет единого государственного реестра и механизма лишения лицензии на практику, что является проблемой для регулирования всей отрасли.
• Некоторые специалисты пропагандируют концепцию, что мир велик, и замену любому, в том числе самому близкому человеку, найти несложно. Что вы о ней думаете?
• Концепция «мир велик, и замену найти легко» — это палка о двух концах. С одной стороны, она может помочь человеку, находящемуся в абьюзивных отношениях, поверить в себя и найти силы уйти. С другой — она обесценивает глубину человеческих связей и формирует потребительское отношение к отношениям как к товару, который можно легко заменить.
  
  Психотерапия должна доносить мысль, что крепкие, глубокие, доверительные отношения — это результат долгой работы, взаимных уступок, прощения и принятия. Они бесценны.
  
  У меня были пациенты, которые сожалели о поспешных разрывах, инициированных под влиянием сиюминутных эмоций или советов извне. Они сталкивались с тем, что, разорвав старые связи, оставались в одиночестве, потому что построить новые, столь же глубокие, оказалось гораздо сложнее, чем они думали.
• Как вы охарактеризуете современную тенденцию, когда люди отказываются исполнять ранее принятые обязательства, ссылаясь на то, что выросли или изменились?
• Этот тренд я бы охарактеризовала как «психологизирующее избегание ответственности». Да, личность меняется, это естественный процесс. Но зрелость человека как раз и проявляется в том, как он управляет этими изменениями, особенно по отношению к данным обещаниям и взятым на себя обязательствам.
  
  Использовать «я изменился» как универсальную отмычку для разрыва любых неудобных обязательств — это не про рост, а про инфантилизм.
  
  Настоящий личностный рост включает в себя честный диалог, объяснение своей позиции и попытку договориться, а не просто бегство. Это оправдание действительно популярно в равной степени среди мужчин и женщин, так как избегание ответственности не имеет гендерной принадлежности.
• В центре «поп-психологии» вычеркивание из жизни близких людей и многолетняя непрекращающаяся терапия детских травм у психотерапевта. Нет ли риска, что при таком подходе единственной стабильно присутствующей фигурой в жизни пациента останется лишь его психотерапевт?
• Это очень точное и важное наблюдение. Риск, о котором вы говорите, абсолютно реален. Если терапия сводится только к двум вещам: «вычеркни всех, кто тебя ранил» и «бесконечно копайся в детских травмах», то терапевт действительно может невольно занять место единственной стабильной и «безопасной» фигуры в жизни клиента.
  
  Это противоречит одной из главных целей терапии — помочь человеку стать автономным, построить здоровые отношения в реальном мире и научиться самому быть для себя опорой.
  
  Хорошая терапия всегда работает на свое завершение. Она должна давать клиенту инструменты для самостоятельной жизни, а не делать его постоянным клиентом. Задача терапевта — стать ненужным, а не единственным другом на долгие годы.

Автор: Виталий Арабаджи