Олег Макаров: «Ниндзюцу и восточные единоборства по-прежнему актуальны»

4 апреля 2026 года, 09:55

Мастер боевых искусств рассказал о школе ниндзюцу в Нижнем Новгороде.

Фото: Юлия Иванова

Олег Макаров, глава школы Будзинкан ОМ в Нижнем Новгороде, рассказал в интервью с ИА «Время Н» о своем жизненном пути, лишениях и тяготах, выпавших на долю каратистов в советскую эпоху, о развитии японских единоборств в столице Приволжья, а также раскрыл подробности появления первой школы ниндзюцу в нашем городе.

— Олег Иванович, в этом году вам исполняется 75 лет, из которых 61 год посвящён занятием единоборствами. С чего начинался ваш путь в спорте? Когда и почему стали заниматься боевыми искусствами?

 — Я родился в семье кадрового офицера советской армии, и мои ранние годы прошли в воинской атмосфере. Это естественным образом повлияло на мой дальнейший путь. Ну, и какой мальчишка не хочет быть сильным, быстрым и уверенным в себе? В целом, я таким и был.

В 1965 году я пришёл в секцию самбо, и это стало отправной точкой. Уже через полтора года я стал чемпионом в нашем городе среди юношей, впоследствии неоднократно побеждал на городских и областных соревнованиях. Нас, как самбистов, часто приглашали для проведения тренировок членов ДНД — добровольных народных дружин. В 1967 году на экраны советских кинотеатров вышел фильм Акиро Куросавы «Гений дзюдо», где широкая публика в первые увидела карате. В советских газетах и журналах стали выходить статьи о карате. Появился интерес к этому виду боевых искусств. А в 1977 году я познакомился с Аркадием Дмитриевичем Частухиным, благодаря которому карате начало развиваться в нашем регионе, и начал тренироваться под его руководством.

Со временем, 1988 году, уже в период перестройки, мы с женой Еленой создали клуб восточных единоборств «Яшма», где преподавали различные стили ушу, карате, дзюдзюцу, а также изучали кобудо — работу с традиционным оружием Окинавы. Одним из направлений деятельности клуба была «Школа выживания», где отрабатывались базовые навыки выживания в природе, самообороны, ориентирования, доврачебной помощи, физической подготовки.

В 1990-х годах в страну начала поступать новая информация о различных боевых школах — в том числе, о ниндзюцу и о великом мастере-сокэ Хацуми Масааки. Он создал международную организацию Будзинкан — «Дом боевого духа», чтобы сделать доступным изучение наследия традиционных школы японского боевого искусства.

В 1993 году я принял участие в первом семинаре в СНГ школы Будзинкан, который состоялся в Харькове под руководством мастера Стеффана Фрёлиха (Германия). Знакомство с ним позволило мне в 1995 году принять участие в «тайкай» в Англии. Так называют большой сборе для практикующих будо тайдзюцу, где я лично познакомился с основателем и главой школы Будзинкан, Масааки Хацуми.

С тех пор я сосредоточился на изучении принципов и техник, которые объединил в себе Будзинкан: 3 школы ниндзюцу и 6 школ самурайских боевых искусств (будо тайзюцу). Постепенно наша «Яшма» стала нижегородским представительством этой школы.

— Как в условиях культурной изоляции вам удавалось добывать информацию из Японии?

— Несмотря на «железный занавес», информация о японских боевых искусствах попадала — как правило, через Европу и США (из Японии техники стали попадать к нам позднее). Мы переводили книги и журналы, печатали текст на пишущих машинках, копировали и фотографировали. Получался так называемый самоиздат. Понятно, что это был двойной перевод, и многое переделывалось на «свой лад», из-за чего сложился феномен так называемого «советского карате».

— Вы — ветеран восточных единоборств в Нижнем Новгороде. Отношение советской власти к карате было довольно проблемным. С какими трудностями пришлось столкнуться?

— В начале 1880-х запретили карате, объявив его чуждой идеологией, взамен которой существуют бокс и самбо. Были люди, которые пострадали: например, основатель «советского» карате Алексей Штурмин был осужден в то время.

Нижегородская федерация карате прекратила своё существование, но занятия не прекращались. Мы начали искать новые формы работы и перешли на занятия рукопашным боем, чтобы иметь возможность тренироваться. Тренировались и на крышах, и на природе, выезжали в область, как члены ОКО — оперативный комсомольский отряд. Самые необычные тренировки проходили на будущей станции «Чкаловская» в строящемся нижегородском метро.

Аркадий Частухин к этому времени начал практиковать еще и китайские ушу, которые стали доступны к изучению. Они интерпретировались как оздоровительные гимнастики. Особое место заняло изучение стиля тайцзи цюань (Кулак Великого предела), внутреннее направлений китайских боевых искусств ушу.

В этот период, как альтернатива запрету карате, начали создаваться клубы любителей ушу. Я так же начал изучать и преподавать ушу и Цигун. А тайцзи цюань изучаю до сих пор.

Запрет на занятия карате был снят через шесть лет, в 1990 году. И началась новая страница в развитии карате в Нижегородском крае.

— Насколько в Нижнем Новгороде развита культура будо?

— Сейчас будо — японские воинские искусства — в Нижнем хорошо представлены, и уровень очень высокий. Фундамент был заложен хороший! Это касается как рукопашного боя, так и работы с традиционным оружием. Очень важно в изучении и практике будо, чтобы всё было подлинным и имело крепкие традиционные основания.

— Насколько в Нижнем Новгороде популярны японские воинские искусства?

— Интерес к единоборствам и японским воинским искусствам в городе большой. Регулярно проводятся соревнования и фестивали. Например, фестиваль восточной культуры.

У нас есть интересные школы единоборств и боевых искусств. Есть опытные наставники.

Школой каратэ Ситорю и кобудо (традиционное окинавское оружие) рководят мастера высокого ранга Владимир Коляденков и Алексей Груздев.

Школа Кёкусинкай развивается под руководством Алексея Горхова.

В центре «Нихон Будокай» развивается кюдо — стрельба из японского лука и иайдо — искусство быстрого выхватывания меча с одновременным нанесением удара, под руководством мастера Александра Малышева.

Кендо — спортивное японское фехтование развивается благодаря деятельности мастера Сергея Козлова.

Также традиционные японские боевые искусства изучаются в клубе «Пять стихий» под руководством Александра Городного.

Сейчас в городе развиваются как спортивные, так и традиционные школы. Например, школа Будзинкан относится ко второму типу.

Также хорошо представлено ушу. Руководят нашей федерацией Цзи Сяоган и Евгений Воронин. Их воспитанники выступают на Всероссийских соревнованиях.

— Какие проблемы развития боевых искусств в регионе вы могли бы выделить?

— Японские и восточные единоборства — это технически сложные виды. И не каждый практикующий готов стать наставником или инструктором. Одно дело тренироваться самому, другое — обучать других.

Это очень затратный процесс, во всех смыслах, требующие большой самоотдачи и энтузиазма. Можно сказать, что это призвание. И такие люди в Нижегородской области есть!

Также для занятий боевыми японскими искусствами нужны специализированные залы — додзё. Их немного в городе, но все-таки они есть. Например клуб «Футогава», центр «Нихон Будокай».

Главное — видеть смысл в том, что ты делаешь и любить то, что ты делаешь.

— Как появилась школа Будзинкан в Нижнем Новгороде?

— Сошлось несколько факторов. Ниндзюцу я интересовался давно. Собирал информацию, ездил на семинары. Но решающей оказалась встреча в 1995 году с Масааки Хацуми. Стало ясно, что надо выходить на сотрудничество и создавать представительство школы Будзинкан в Нижнем. У меня уже был организационный опыт: когда создавалась первая федерация карате в городе, тогда ещё в Горьком, я был одним из её организаторов, преподавал, работал инструктором физкультуры. Кроме того, у меня был большой опыт в различных единоборствах. Разумеется, не обошлось без команды клуба «Яшмы», которая послужила основой для школы Будзинкан в нашем городе. Очень ценными были советы моего учителя по боевым искусствам — Аркадия Дмитриевича Частухина.

— Насколько занятия ниндзюцу актуально сегодня? Что оно может дать современному человеку?

— С появлением огнестрельного оружия боевые искусства потеряли свой прежний смысл и приобрели новое значение, но, тем не менее, методы и принципы этой подготовки имеют фундаментальное значение.

Ниндзюцу и восточные единоборства как практический подход по-прежнему актуальны. Занятия развивают качества, которые нужны человеку в жизни: как физические, так и психологические: выносливость, умение ставить и достать цели, концентрация внимания, стратегическое мышление, повышают стрессоустойчивость и самодисциплину, дают основы самообороны.

— В каких отношениях находятся исторический образ синоби-ниндзя и то, что сегодня реально практикуется в школе Будзинкан?

— Нельзя войти в одну реку дважды. История не повторяется, а развивается. Исторические реалии изменились.

Изначально Масааки Хацуми назвал школу «Будзинкан Ниндзюцу», но со временем решил переименовать в «Будзинкан Будо Тайдзюцу». Тайдзюцу — умение владеть телом в боевых ситуациях. Это связано с современными реалиями и общим педагогическим вектором.

Современные ученики Будзинкан изучают, скорее, будо и тайдзюцу, нежели ниндзюцу.

Раздел будо изучает совокупность японских воинских искусств, преимущественно самурайских, направленных наведение поединка с традиционным оружием. А в разделе тайдзюцу практикуют рукопашный бой.

— Живы ли традиции синоби в рамках закрытых школ и кланов в Японии, не имеющих, в отличие от школы Будзинкан, широкое распространение? Занимаются ли их представители тем же, чем их средневековые предки?

— Сейчас главы некоторых кланов ниндзя не оставляют наследников. Известен случай, когда незадолго до кончины глава клана сжег свитки, составляющие многовековое наследие и хранящие тайные знания, и заявил, не сумев найти наследника, что «современный человек слишком расслаблен».

Что касается остальных, то на этот счет почти что нет информации, так как эти кланы закрытые.

— Чем мораль и философия синоби-ниндзя отличались от морали и философии самурая? Можно ли сказать, что мировоззрение ниндзя является более гибким по сравнению с бусидо?

— Основа жизни и поведения самураев было бусидо — совокупность предписаний, диктующих им, как вести себя в жизни и в бою. Считалось, что те, кто следуют этому кодексу, более благородны. Для них понятие клановой чести имело большое значение, и к ниндзя они относились с презрением, так как это были люди иного мировоззрения и уклада.

Расхождение хорошо поясняется на примере меча. Самурай относился к своему мечу с большим почтением, и он для него был важной частью духовной жизни: «Меч — вот душа самурая!» В то время как для ниндзя это было лишь приспособление, которое имеет строго инструментальное значение, призванное лишь помочь в выполнении задания и от которого можно избавиться после его завершения. У ниндзя было иное понимание долга и чести, куда меньше условностей и формальных правил. У них были совершенно иные условия жизни и выживания. И поэтому сложилась своя клановая мораль, весьма отличная от самурайской.

— Если бы вы могли дать один совет себе молодому — каким бы он был?

— Больше тренироваться и быть строже к себе.

Автор: Александр Филимонов