Светлана Кукина — о джазовой жизни в Горьком

18 сентября 2025 года, 14:01

Историк музыки Горького дала интервью «Волге 24».

Историк музыки Горького Светлана Кукина в интервью на телеканале «Волга 24» рассказала о джазовой жизни в Горьком.

Светлана Львовна, главными векторами профессиональной деятельности в вашей жизни стали изучение истории музыкальной жизни города Горького, Нижнего Новгорода, джазовой истории и журналистика в сфере культуры. Как это произошло?
Поскольку сначала был молодежно-музыкальный клуб, в котором я занималась информацией, коммуникациями, размножением статей, которые ко мне приходили со всей страны, рассылкой этих статей во все стороны, так начал формироваться архив, которым я сейчас пользуюсь. И в музыкальном клубе я стала ведущей концертов и фестивалей, и там же я начала писать. Вот оттуда пошла культурная журналистика. Поэтому в 1987 году, в силу причин, я достаточно легко перешла в газету «Ленинская смена» и стала ввести рубрику «Музыкальная среда». Вот две стартовых площадки, а дальше, как говорится, и пошло, и пошло.
Знаете, что самое интересное и вдохновляющее в вашей истории? Нам сейчас, молодым людям, тем, кто выпускается из 11 класса, идет дальше в вуз, кажется, что, чтобы стать журналистом, ему нужно отучиться на факультете под названием «журналистика». Насколько я знаю, у вас нет журналистского образования, но вы стали великой журналисткой Нижнего Новгорода. Расскажите об этом.
Меня сразу смутило слово «великая», хорошо, пусть. Я вошла в журналистику в те времена, когда диплом не был важен, и очень много моих коллег пришло в журналистику из каких-то совершенно других сфер, из научных, из технических, как я, я — технарь. Из врачебных, из каких угодно. Если у человека хорошо получалось писать, если он осваивал технологии, всё было в порядке, человек становился журналистом. Была такая история, когда к нам приезжал Владислав Листьев, легендарный журналист. У нас с ним вышла такая полемика, он говорил, что успех в журналистике — это технологии, а я говорил, что успех в журналистике — это Божий дар и вдохновение. Ну и, в общем, потом все это у меня хорошо сложилось, потому что, когда человек знает технологии, он легко становится хорошим ремесленником, а когда на это накладывается еще Божий дар, это большой успех, и в идеальном случае и это звезда журналистики.
И здесь очень важно также самообразование, конечно.
Вообще нельзя останавливаться, тем более сейчас, когда очень много меняется в связи с информационными технологиями, и это надо постоянно осваивать. Я ведь первые свои статьи писала еще ручкой, на бумаге, и мои учителя меня учили, что очень важно посмотреть сразу на свой листок, сколько ты исправила. Вот если много исправлений, выбрасывай, пиши заново. Когда я смотрю на странице, что это нормально, это уже можно сдавать. А потом компьютер, который надо было освоить, а потом Интернет, который надо было освоить. И дальше, и дальше технологии диктуют нам учиться, учиться и учиться, и, конечно, нельзя останавливаться.
Какой была джазовая жизнь в городе Горьком в Нижнем Новгороде и как вы стали в ней своей? Я понимаю, что эта история безразмерная, но вот вдохновить тех, кто об этом не знает.
Она же в разное время вообще по-разному. Я сейчас эту историю собрала, я ее вижу всю, от первых страниц до сегодняшнего дня, и это нужно рассказывать. Моя пешеходная экскурсия по Большой Покровской как раз об этом. И я смею надеяться, что она и вдохновляющая и рассказывает очень много интересных вещей о джазе.
А когда вообще эта джазовая жизнь в нашем городе началась?
На сегодняшний день у меня есть такая информация. Первый живой джаз звучал в 30-е годы, наверное, это был 1933−1935 год, точных дат у меня пока нет, но точно вот этот промежуток. И это было на автозаводе в американском посёлке, где жили иноспецы, приехавшие сюда из разных стран, в основном через Америку. Я знаю несколько имён — это американские финны, которые приехали с инструментами, которые играли в джаз, у которых уже был опыт такого, ну, домашнего, скажем так, музицирования, любительского музицирования. И вот это был первый джаз, о котором я пока знаю. Я не знаю, как изменится информация завтра, что я еще раскопаю.
Светлана Львовна, вы сказали о том, что у вас есть архив. Как вы вообще решились его собирать и что есть в этом архиве?
Он сложился как-то сам собой, я просто, видимо, не люблю выбрасывать, я музейщица, я же много лет работала в музее Нижегородской радиолаборатории, и я просто копила письма, статьи, о которых я говорила, какие-то бумажки, на которых что-то записывала, и выбросить нельзя, переписывать куда-то некогда, куча бумажек каких-то. Это действительно очень большой массив информации, фотографий, газет, книг. Я всё не перечислю, это просто потенциальный музей, над которым я сейчас работаю и который обдумываю. И он просто сложился сам с собой, а сейчас он работает, потому что благодаря ему я пишу статьи, лекции, делаю какие-то доклады. То есть сейчас я эту информацию уже выдаю в пространство.
И ведь когда-то мы увидим вашу книжку?
Я очень на это надеюсь.
Светлана Львовна, с 2013 года вы преподаете в Нижегородском музыкальном училище музыкальную журналистику. Как воспитать молодого журналиста, который будет интересно рассказывать о культуре?
Вот это точно вопрос, на который надо отвечать долго. Но я назову несколько таких принципиальных вещей, в которых я уверена. Первое, на что я смотрю, чтобы глаз горел. Вот если человек зажигается при рассказах о том, как, что, где, это значит, что ему интересно. Технологиям я научу. Второй момент — нужно очень любить музыку. Третий момент — нужно очень уважать людей, которые музыкой занимаются, которые пишут, исполняют, обучают ей, потому что не дай бог тут задеть какие-то чувствительные струны души. Ну и очень важны какие-то моменты, связанные с характером. Нужна настойчивость, лёгкость на подъём, упорство, видишь ты в окно какие-то вот такие вещи, которые составляют важную часть журналистского характера. И, конечно, в идеале нужно, чтобы у человека был свой взгляд на вещи, потому что это всегда интересно, чтобы человек умел замечать детали, приметы времени, которые очень оживляют тексты, которые делают текст узнаваемым. Ну и ещё, я думаю, 10, 15, 20 важных моментов, которые мы оставим за кадром.
Светлана Львовна, а почему именно джаз, почему он стал основой вашей профессиональной деятельности, так вошел в ваше сердце?
Я иногда рассказываю, что в журнале «Имя и жизнь» когда-то на этот счет писали, что есть понятие джазовый человек и неджазовый человек. Ну, как бы есть люди, к которым джаз не заходит, хоть дерись, И вот эти неджазовые люди, у них один обмен веществ, а у джазовых людей другой, то есть какие-то микроэлементы, какой-то состав микроэлементов, там, какой-то процент магния, калия, ещё чего-то, и ты тогда слушаешь джаз. Вот у меня нормально всё с микроэлементами. Это, конечно, шутка, но я просто джаз очень люблю.
Знаете, мне кажется, это, может быть, ещё связано с любовью к моменту, к спонтанности и к готовности увидеть изменчивость жизни прямо в моменте, потому что джаз состоит во многом из импровизации.
Я помню свои первые встречи на фестивалях с джазовым сообществом страны, то есть главные люди, которые джаз тогда двигали, развивали и так далее. Я помню, как они меня потрясли. Они были небожители. Они по-другому высказывались, они читали другие книги, они совершенно иначе вели себя друг с другом. Меня всё это тогда потрясло, это была совершенно другая среда. Это большая джазовая семья, в которой я стала своей, как мы выражаемся, заплатив достаточно большие взносы за то, что меня приняли, признали за своё, и в который я лично была очень счастлива.