Будем возвращать домой народное достояние, — Валерий Шанцев (из воспоминаний вдовы Михаила Пуговкина)

Стоило отойти на кухню, слышу, Миничка зовет: «Ирка, ты где?» Жили как иголочка с ниточкой. Были неразделимы, ни на минуту не расставались.
Не прошло и двух часов, как я приехала в Москву, - звонок в дверь. Подруга пошла открывать. На пороге стоял Михаил Пуговкин.

- Простите, Ирина Константиновна Лаврова у вас остановилась?
- У нас…
Увидев, что я выглянула в коридор, Михаил Иванович сказал решительно:
- Пожалуйста, берите свои вещи и спускайтесь. Срочно.
- Что случилось? Ведь только что расстались, - удивилась я: мы вместе ехали в поезде из Крыма.
- После, после, Ирина Константиновна, поторопитесь. Такси ждет!

Я, конечно, повиновалась. Безмерно уважала Пуговкина. С того дня, как начала проводить его творческие вечера по Крыму, минуло лишь две недели.
В машине он молчал. Пока такси мчалось по столичным улицам, терялась в догадках. Только когда вырулили на Олимпийский проспект, поняла, что едем к Михаилу Ивановичу домой. Поднялись на этаж, он широко распахнул дверь:
- Прошу!

На кухне суетились две женщины.
- Это мои дочери - Юля и Наташа, - сказал Пуговкин. - Решил вас познакомить, чтобы все было по-людски.
- В смысле? - я никак не могла взять в толк, что он имеет в виду.

Тут Михаил Иванович и скажи:
- Довольно скрывать наши отношения!

Я очень удивилась. Скрывать было решительно нечего. Обычные отношения: как у артиста и администратора. Знала, конечно, что Пуговкин недавно овдовел. Не раз видела его покойную жену, они всегда приезжали в Крым вместе. Очень трогательная была пара. Сама замуж я уже не собиралась, не в том возрасте, чтобы мечтать о кавалерах. Только потом поняла: Михаил Иванович так сказал, чтобы дочери не подумали - первую попавшуюся женщину в дом привел. Сделал вид, что нас уже связывают проверенные временем отношения.

…Мы с Михаилом Ивановичем хорошо прожили. Дружно. Сошлись в таком возрасте, когда страсти уже не кипят. Оттого за все совместные годы не только ни разу не поругались, даже голос друг на друга не повысили. Это было просто невозможно! Бывало, и хочешь на него рассердиться, а он сморозит что-нибудь юморное - волей-неволей расхохочешься.

Мы познакомились благодаря моему брату - народному артисту РСФСР Юрию Медведеву. Юра и Пуговкин подружились еще в 1954 году: пробовались на одну и ту же роль в фильм «Испытание верности». Режиссер Иван Пырьев выбрал Юру, но отношения у них сложились прекрасные.

Впервые оценила, какой Михаил Иванович артист, только попав на его встречу со зрителями. Актеры любили приезжать к нам на побережье: можно и на пляже позагорать и неплохо заработать, выступая перед отдыхающими в многочисленных здравницах. В конце восьмидесятых, на излете существования Советского Союза, я учредила первое в Крыму хозрасчетное предприятие, связанное с кинематографом: договаривалась с артистами и устраивала их выступления. Концерты проходили в шестидесяти двух здравницах - от Севастополя до Алушты.

Иногда то тут, то там попадались на глаза афиши творческих вечеров Михаила Пуговкина. Я, конечно, сразу кинулась: «Михаил Иванович, давайте поработаем вместе!» Но он посмотрел недоверчиво. Попросила брата замолвить словечко. «Зря отказываешь Ире, - убеждал Пуговкина Юра. - Она, конечно, самая настоящая „суматоха“: все делает сразу и одновременно. Но на первом плане всегда работа-то есть артист». Однако Пуговкин предпочитал действовать по старинке, был предан обществу «Знание», которое устраивало творческие встречи в советские времена.

До сих пор не знаю, удалось бы нам познакомиться ближе, не случись несчастье. Да такое, что привычная жизнь Пуговкина в одну минуту разлетелась на миллион осколков. Ушла из жизни Александра Николаевна, Шурочка, его любимая жена. Они были вместе тридцать два года. Михаил Иванович очень горевал. Сидел, запершись, в осиротевшей квартире, к телефону не подходил, дверь никому не открывал. Пытался залить горе алкоголем, но не помогало.

В это время режиссер Марк Айзенберг заканчивал картину «Болотная street, или Средство против секса». Он хотел, чтобы премьера состоялась в Ялте, - я ее организовывала. Мы тесно общались. Когда оказалась по делам в Москве, Марк захватил меня к Пуговкину, которого должен был везти на озвучание. Я знала о его трагедии и хотела помочь - снова предложить поработать вместе.

Я вернулась в Крым. И уже десятого июля дома раздался звонок: «Это Пуговкин. Прилетаю в Симферополь, встречайте». Михаил Иванович выступал в Сочи. В Москву, в опостылевшую после смерти жены квартиру, возвращаться не хотелось, вот он и вспомнил про мою настойчивость. Пуговкин не летал на самолетах из-за проблем с вестибулярным аппаратом. Тогда он в первый и последний раз решился подняться на борт, чтобы прилететь ко мне - навсегда.
… Девятнадцатого июля у Юры случился приступ аппендицита, который перешел в перитонит. «Скорая» увезла его прямо со съемочной площадки. …На девятый день помянули Юрочку, и мы вернулись в Крым - надо было продолжать работать. После приезда слышала, как Пуговкин звонит кому то, как раз накрывала на стол в номере.
Сказал: «Хочу сообщить, что больше с вами никогда не встречусь. Спасибо за проведенные вместе прекрасные дни, - положил трубку и произнес: - Я попрощался со своей дамой сердца».

…Жил Пуговкин в гостинице «Украина», за ним всегда был зарезервирован 201-й номер. Этажом выше, в 301-м, как правило, останавливался Кашпировский, с которым я до этого работала. Как-то Михаил Иванович пожаловался:
- Что-то мне сегодня не спалось.
Я засуетилась:
- Надо давление померить, и вообще лучше бы сегодня отлежаться…
- Возможно-возможно, - Пуговкин изобразил задумчивость. - А вдруг это Кашпировский к себе в номер вселился? И наколдовал?
Оказалось, действительно: на два дня приехал!

Первого октября мы с Пуговкиным поехали в Москву: надо было представить квартальный отчет в «Союзконцерт», где у меня лежала трудовая книжка. Кругом царила неразбериха, никто даже на день вперед не загадывал, но уже было понятно, что рано или поздно придется определяться с гражданством. Вот тогда Михаил Иванович впервые и предложил: «Давайте менять мою квартиру на Ялту». Забегая вперед, скажу: в Ялте мы прожили восемь лет. Выменяли себе однокомнатную квартиру на набережной с окном на море и просторной восемнадцатиметровой верандой.

Переезд в Крым был давнишней Миничкиной мечтой. Еще с 1952 года, когда сыграл в картинах Михаила Ромма «Адмирал Ушаков» и «Корабли штурмуют бастионы». Вообще, Пуговкин тут в двадцати шести фильмах снялся. На вопрос зрителей, почему часто приезжает в Ялту, - так и отвечал: «Потому что всегда мечтал здесь жить».
Пуговкин собрал семейный совет. Спросил хитро: «Ну что, зятья-дочери? Понравились котлетки? Вот как моя Ирина готовит! Когда к нам на море пожалуете, голодными не останетесь». К этому времени у меня сложились самые теплые отношения с его приемными дочерьми. Мы все перезнакомились и как-то очень легко сошлись. Через несколько лет тетя Минички даже сказала: «Ирка, ты наша в доску. Простая. К Александре Николаевне, дворянке, нам было не подъехать».
На том семейном совете была, конечно, и единственная родная дочь Пуговкина Алена. Но она всегда держалась особняком. Отношения с отцом у Алены сложились настолько сложные, что требуют отдельного рассказа.

Так случилось, что свою единственную дочку ни Пуговкин, ни Надеждина сами не воспитывали. Совсем крохой, еще и полугода не было, ее отправили в деревню в Смоленскую область, к дедушке и бабушке со стороны матери.
В Москве Алена появилась уже в восемнадцать лет. По совету Александры Николаевны устроилась в исполком, в отдел экологии. Там и мужа будущего встретила, и на пенсию оттуда уходила. Михаил Иванович добился, чтобы ей выделили отдельную квартиру у метро «Бауманская».
Александра Николаевна Алену и ее сына Мишу лелеяла. Все-таки родные кровиночки любимого человека. Но на ее похороны Алена не пришла. Появилась у отца на Олимпийском на второй день, сказала решительно:
- Папуль, ты переезжаешь к нам. А Миша будет жить в этой квартире. Он уже студент, ему надо отселяться. А тебе мы комнатку выделим.
- Ты что, меня кладешь в могилу рядом с Шурочкой? - оскорбился Михаил Иванович. - Я еще в кино снимаюсь. Не хочу с вами в одном туалете ютиться.
Алена вспылила и чуть ли не вычеркнула папу из своей жизни. Не интересовалась его жизнью, даже звонила крайне редко.

Года через два после того как стали жить вместе - мы с Миничкой еще на «вы» были, - идем по набережной Ялты, он вдруг говорит:
- А давайте зайдем в ЗАГС.
- Зачем? - удивилась я. - Чай не молодые, и так свой век доживем.
А Михаил Иванович отвечает:
- Мы должны расписаться. Иначе, когда умру, Алена все у вас заберет, жизнь поломает.
- Только ради этого? - уточняю я. -
Да и что она отберет - квартирку нашу однокомнатную?
- Да нет, почему… - смутился Пуговкин. - Хочу, чтобы вы носили мою фамилию.
В ЗАГСе Миничка скомандовал: «Прошу не назначать испытательного срока. Наша семейная жизнь уже сложилась. Вот ее паспорт на фамилию Лаврова, но моя фамилия теперь должна стоять первой». Так я стала Пуговкиной-Лавровой: старую решила сохранить ради внуков и правнуков.

…Мы хорошо жили. Принимали гостей, постоянно заходили дети и внуки. Мы с Миничкой оказались на одной волне: я всегда была общительной, Михаил Иванович нуждался в каком-то обновлении после аскетичной и строгой жизни с Александрой Николаевной. У них даже собачки не было или кота. А у нас и кот Петр Петрович, и пудель Минька. Пуговкин радовался, что в семье три Миньки: сын, муж и пес.
Мое дело - стол накрыть. Его - взять в руки гитару. Ну и, конечно, обязательно скажет: «Ближний стул никто не занимает, тут Иришка моя сядет». Телевизор Миничка особо не смотрел: оба глаза были прооперированы из-за катаракты. Любил посидеть-подумать, разложить пасьянс. Не выносил одиночества.

Я никогда не прекращала попыток наладить отношения с Аленой. Но она даже на семидесятипятилетие Михаила Ивановича, которое праздновали в 1998 году, ехать отказывалась. «Если не появишься - ты не дочь своего отца, - убеждала ее Натанька. - Ведь он уже в солидном возрасте». Но думаю, Алена согласилась приехать только после того, как узнала, что в честь юбилея Михаилу Ивановичу дают участок земли и дарят машину.

…. Я хочу немного рассказать о Саше Абдулове, он сыграл большую роль в нашей жизни. На том самом праздновании, когда в концертном зале «Юбилейный» собралась вся Ялта, неожиданно, под занавес, Саша вышел на сцену. Оказалось, они вместе с тогдашним директором «Ленфильма», бывшим начальником охраны Ельцина Александром Коржаковым и другом Игорем Лавриком отдыхали в Крыму и решили зайти поздравить.

«Король!» - представил Абдулов Михаила Ивановича. И тут же позвал его сыграть короля в своем фильме «Бременские музыканты». Миничка гордился: он ведь восемь лет до этого не снимался. И при том, что условия были непростыми, молодым давал фору. В Азербайджане, где снимали натуру, случались такие песчаные бури, что иногда дверь вагончика по утрам не открывалась - заносило за ночь. За столом Саша всегда усаживал нас рядом с собой. А столы накрывались богатые, особенно в Баку. Гуляли по полночи. Саша очень Пуговкина любил, называл «настоящим русским артистом».

Из жизни они ушли с разницей чуть больше полугода. Именно Саша помог нам перебраться в Москву, когда стало понятно, что из Крыма надо уезжать. Вслед за Советским Союзом рухнула курортная система: путевки распространять прекратили, выступать стало не перед кем. Закрылась Ялтинская киностудия. Миничка очень страдал без работы.

Абдулов привез нас с Миничкой к тогдашнему вице-мэру Шанцеву. У Саши были и свои просьбы, он даже шутя преклонил перед Валерием Павлиновичем колени, но тот остановил: «Погоди. Ты народный артист России, а Михаил Иванович - Народный СССР. Ты ко мне каждый день можешь зайти, а Пуговкин - первый раз в жизни. Будем возвращать домой народное достояние».

Нам с Миничкой выделили двухкомнатную квартиру в Глинищевском переулке, в доме, известном как дом МХАТа. Когда впервые заходили в парадное, у Пуговкина градом полились слезы. Нахлынули воспоминания: ведь впервые он попал сюда еще двадцатилетним студентом, приходил к своему преподавателю Школы-студии МХАТ Ивану Москвину.

…Ялтинскую квартиру пришлось продать. Чиновники запудрили мозги: потребовали справку об отсутствии жилплощади, а я и не сообразила, что страны-то уже разделились, и это на Украине у нас имелось жилье, а в России ничего не было. В Сокольниках первый этаж в нашем подъезде долго пустовал, и я его выкупила - в рассрочку. Три года расплачивалась. В этом помещении удалось устроить музей, посвященный Пуговкину и другим артистам советского кино. Там стоял раздвижной стол, за которым Михаил Иванович встречался со зрителями, когда здоровье уже не позволяло выезжать далеко. Но наша семья разрасталась. Еще подростком в Москву переехал внук Виталик. Потом перебралась внучка Ира с мужем. Пошли правнуки. Стало тесно. Миничка первым сказал: «Музей - это замечательно. Но детям надо где-то жить». И музейные комнаты пришлось отдать молодым. Встречи со зрителями проводили в кинотеатрах, в Совете ветеранов. Уже после ухода Михаила Ивановича я открыла кинозал его имени в муниципальном помещении рядом с нашим домом. Тут же развернута небольшая экспозиция его памяти. К нам приходят и школьники, и пенсионеры, с удовольствием смотрят фильмы с участием Пуговкина.

…Михаил Иванович медленно угасал. Какое-то время ходил с палочкой, потом мог только сидеть в кресле. Просил, чтобы к нему приводили правнуков, называл их «наши ангелочки», любил с ними поагукать, покидать им мячик. Потом слег. Говорил: «Ирочка, пожалуйста, больше никаких госпиталей. Хочу быть дома». Тринадцатого июля 2008 года ему исполнилось восемьдесят пять лет, а двадцать пятого Миничка ушел из жизни. Журналисты тогда писали, что Пуговкин так отметил юбилей, что его сразил инсульт. Вранье! Он почти три года не вставал. Просто мы никому об этом не рассказывали.

Долго не решалась Михаила Ивановича соборовать. Я пришла к Богу только когда начала терять родных и близких. А Пуговкин был религиозен, и икона Архангела Михаила всегда висела у нас в красном углу. Миничка родился в глубоко верующей семье. В детстве жил рядом с церковью, где с пятилетнего возраста прислуживал, ему даже маленький подрясничек сшили.
Когда его позвали играть отца Федора в «Двенадцати стульях», думал три недели. Решил посоветоваться с матерью:
- Меня позвали играть попа. Вот думаю - соглашаться ли.
- А он что делает? - спросила Наталья Михайловна.
- Ну, он стяжатель. За золотом охотится.
- А Бога ты не будешь трогать?
- Нет.
- Тогда играй.

И хотя Миничка до последнего вздоха сохранял ясность рассудка, приглашать батюшку я боялась. Думала: вдруг, увидев священника в черном, решит, что хороним его заживо. Страхи оказались глупыми - отец Артемий пришел в бежевом одеянии, с золотым крестом, да еще и благоухая французским парфюмом. Вошел, медленно опустился на колени перед диваном, где лежал Михаил Иванович. Миничка попытался приподняться, отец Артемий его остановил. А нам с племянницей сказал: «Милые дамы, выйдите, пожалуйста, мы должны остаться наедине». После причастия Михаил Иванович даже в лице изменился, будто просветлел… Денег на сиделку у нас не было, все ноченьки я около него провела. Разговаривала с ним, даже когда уже не отвечал, только глаза реагировали. Любил, когда просто по руке его глажу. Двадцатого июля, почти за неделю до ухода, Миничка стал задыхаться, у него онемели руки. Последних слов я не услышала, он ушел молча. Закрыл глаза двадцать пятого в полдень и скончался.
Конечно, я позвала Алену на похороны. Родная дочь: как иначе? В Дом кино, где состоялась панихида, Алена пришла с мужем и сыном. Я попросила:
- Пожалуйста, скажи два слова о папе.
Но она отрезала:
- Мне нечего сказать. Он меня не растил.

…Он не хотел гражданской панихиды, даже просил: «Как помру, не вози меня никуда - только в церковь». Но в Союзе кинематографистов настояли: «Народ должен проститься». Несмотря на разгар лета, зал Дома кино был переполнен. Еще Миничку по указанию президента хоронили как солдата, ветерана Великой Отечественной войны, под оружейные залпы.

Но прежде всего мы прощались с православным человеком. Гроб с телом, как и положено, всю ночь перед похоронами простоял в церкви Всех Святых. Уже на кладбище, пока ждали батюшку, услышала, что откуда-то пробивается песня. Когда толпа расступилась, оказалось, что это поют Сергей и Николай Радченко. Михаил Иванович снимался с ними в картине «Домик окнами в сад». И хотя полнометражной ленты не получилось, только клип, очень любил одноименную песню. Провела их к гробу, они встали в изголовье и так проникновенно допели, что все вокруг заплакали.

Сегодня живу ради того, чтобы сохранить память о выдающемся артисте. В этом году Пуговкину исполнилось бы девяносто лет. Первого июля выйдет из печати моя книга о нем.

Михаил Иванович верил, что удачу ему приносит число тринадцать. Тринадцатого он родился. Правда, в паспорте записано 21 ноября 1923 года: в родной деревне Рамешки сельсовета не было, справки младенцам выдавали в церкви. Вот батюшка и записал вместо подлинной даты рождения Михайлов день. Когда Миничке исполнилось тринадцать, их семья переехала в Москву. И теперь я собираюсь тринадцатогого июля 2013 года провести тринадцатый по счету ретрофестиваль «Виват, комедия!» его имени. В рамках форума состоится премьера фильма «Неизвестный Пуговкин»: в течение многих лет я снимала Миничку на кинокамеру, хочу, чтобы зрители узнали, каким он был в жизни. А еще на набережной Ялты появится памятник Михаилу Ивановичу.

…Старалась все силы положить на то, чтобы сделать его пребывание на этой земле счастливым, а последние годы спокойными. Так случилось, что ни у одной из дочерей Пуговкина нет внуков. Михаил Иванович очень переживал, что Миша, Аленин сын, никак не женится: «Что ж такое, мужик он или не мужик?» Сегодня Мише уже за сорок, до сих пор бобылем ходит. Нет детей и у сыновей Натальи. А мне еще в детстве великий наш симферопольский святой Лука, которого считаю своим ангелом-хранителем, предсказал, что родятся два сына и много-много внуков. За без малого двадцать лет совместной жизни моя семья стала и семьей Пуговкина. Судьба будто закольцевалась. Родился он в большой крестьянской семье: у бабушки Минички было двенадцать детей. И из жизни ушел в большой семье, окруженный заботой и любовью. Очень радовался, когда сумел дать внучке и правнуку свою фамилию. Так что род Пуговкиных не оборвался: у него три дочери, два сына, семь внуков и пятеро правнуков. Для всей нашей большой семьи Михаил Иванович - живой. Каждый день с ним разговариваю. Благодарю судьбу, что подарила мне такую позднюю любовь. Я счастлива, что моя жизнь соединилась с жизнью замечательного человека, очень талантливого артиста, прекрасного семьянина. И пока бьется мое сердце, я буду делать все, чтобы зрители не забывали Михаила Пуговкина.

Полную версию статьи читайте в журнале «Караван историй»