Алексей Нелидов: «Не бойтесь специалистов, чья профессия начинается со слога „псих-“»

4 марта 2024 года, 10:17

Как уберечь подростков от наркотиков.

Алексей Львович Нелидов — врач с большим стажем работы. Более полувека он занимается проблемами наркологии и психотерапии. Кандидат медицинских наук, внештатный главный специалист детский психиатр-нарколог министерства здравоохранения Нижегородской области, заведует диспансерно-поликлиническим отделением № 2 по обслуживанию детского населения Нижегородского областного наркологического диспансера.

— Алексей Львович, давайте начнем с главного: какими путями проникают наркотики в жизнь подростков?

— Предлагаете сейчас дать детям инструкцию?

— Скорее взрослым инструкцию по предотвращению: на что следует обратить внимание?

— По составу синдромов и симптомов детская и взрослая наркомания — это одно и то же. Разница в динамике, в скорости развития, скорости нарастания осложнений как социальных, так и психологических. На практике средний темп развития наркомании у взрослых, предположим на третьем десятке лет, исчисляется месяцами, то в детском и подростковом возрасте — буквально днями. Очень быстро.

Если взрослый с уже сложившейся личностью какое-то время еще может сопротивляться возникновению зависимости, то у подростков это влечение возникает очень быстро. И занимает место того развития личности, которое могло бы быть без наркотика.

Вместо того чтобы стремиться к успехам в учебе, в увлечениях, в первой любви, наконец, подросток все это заменяет на сомнительное удовольствие от наркотиков. И тяга к наркотикам становится центром развития, а точнее деградации, личности. Основным фактором, определяющим дальнейший путь.

Сообщество наркоманов можно назвать своеобразной субкультурой со своими законами и правилами конспирации по типу мафии. Они сейчас в значительной мере в интернет ушли… На днях у меня на приеме была девочка-подросток. И она уже точно знает, где брать, что сколько стоит. И даже где взять деньги, чтобы купить: украсть у родителей, что-то продать.

— Как известно, у последователей любой субкультуры есть не только «духовная общность», но и какие-то внешние и поведенческие признаки.

— Это «субкультура» подростков с отклонениями в поведении. В первую очередь с девиантным поведением. Они склонны не только к употреблению наркотиков, но и к прекращению учебы, разрыву с друзьями и знакомыми. Проявляется это обычно тем, что они прогуливают школьные занятия, забрасывают кружки и секции, часто уходят куда-нибудь, лишь бы не заниматься тем, чем должны заниматься.

Если личность меняется по возбудимому типу, может возникнуть немотивированная агрессия к окружающим. Другие, наоборот, впадают в депрессию. При наличии предрасположенности к таким расстройствам любое потребление психотропных веществ обостряет эти особенности психики и утяжеляет ситуацию. Ребенок ищет заместительную деятельность, где он будет лучшим: задачки решать не получается, зато шапки срывать с прохожих — запросто.

Буквально в первые месяцы проявляются либо невротические, либо психиатрические, либо характерологические расстройства. Развивается, допустим, психопатия или настоящая депрессия, которую и лечить надо по-настоящему.

— Судя по вашим словам, основные ваши пациенты — это подростки
13−15 лет. Так ли это?

— Это так. До 13−14 лет возникают предпосылки, факторы риска, о которых мы только что говорили, а реализуются они на год-два-три попозже.

— Самое «веселое» время для родителей…

— В норме этот возраст у подростков самый счастливый: мир прекрасен, я уже многое могу почти как взрослый. Хочу — на дерево залезу, хочу — Волгу переплыву. Возраст и кризисный и, действительно, веселый без кавычек.

— В вашей практике самые молодые наркоманы какого возраста встречались?

— Первичные пациенты, которые появлялись у нас недавно, это 15−16 лет. Одному, правда, 13 с половиной. Но, слава богу, таких немного: чуть больше 130 человек на всю область с синдромом зависимости. Примерно у половины их них зависимость от употребления алкоголя, у остальных -наркотическая и токсическая зависимость.

Напомню, что на момент организации детской профилактической службы в 1992 году ситуация была гораздо хуже: тогда счет шел на тысячи токсикоманов — клей нюхали. Случалось, нанюхивались до смерти. За 8−10 лет эта вспышка токсикомании была подавлена. Потом были вспышки производных эфедрина, синтетических каннабиноидов (так называемых спайсов), снюсов.

— Тех, что продавали в магазинах?

— Со снюсами — так и было. Профилактическое законодательство все время отстает от реального развития зависимостей. И это не только у нас, но и во многих других странах. Здесь, к сожалению, все логично: сначала проблема должна проявиться, и только потом законодатель может принимать соответствующее решение.

Сейчас сложилась ситуация, когда проблема не в самой заболеваемости наркоманией, а в том, что сохраняется «резервуар воспроизводства» потребителей, которые через некоторое время становятся больными. Потому что своевременное обращение родителей за первичной профилактикой, когда у ребенка уже есть факторы риска, но грань не перейдена, большая редкость.

Добиться своевременного обращения за первичной профилактикой основной массы родителей пока не получается. Родители боятся обращаться к психологам. От всех специалистов, чья профессия начинается со слога «псих-», наш народ бежит как черт от ладана. Хотя обращение к психологу или психотерапевту не ведет к постановке на учет. Это чисто консультативная помощь. Никто не узнает, что человек обращался за помощью.

— Это ваши наблюдения или статистика?

— Статистика — палка о двух концах. Допустим, что в каком-то году по сравнению с предыдущим годом увеличилось количество обратившихся за помощью пациентов с синдромом зависимости. Как трактовать этот факт? Как повышение привлекательности и рост доверия к нашей службе? Как улучшение работы полиции, которая «выдавливает» молодежь из той самой «субкультуры» своими методами? Или же срабатывают методы системы просвещения? Или родители стали больше присматриваться к детям и больше участвовать в их жизни и развитии?

Я могу оперировать только фактами. У нас совершенно точно увеличивается число обращений пациентов группы риска. У них еще нет зависимости, но есть депрессия, повышенная тревожность, проблемы с поведением и учебой.

Есть и социальные факторы риска. Например, ребенок растет без папы. Развод родителей — тяжелый период для ребенка, который может привести к невротизации, а потом к депрессии. Снижается успеваемость, интерес к другим занятиям. И возникает инфантилизм личности — ребенок начинает отставать по социальным навыкам от нормы. Это совсем не психиатрическое заболевание. Более того, это даже нельзя назвать психологическим фактором. Это чисто социальный фактор.

А вот теперь статистика: примерно в половине разводящихся семей есть дети в том самом возрасте 13−15 лет, когда начинается детская наркомания.

— Как внимательным родителям услышать тревожные «звоночки», о которых вы уже говорили: депрессия, ухудшение успеваемости, прогулы уроков, смена компании сверстников? Заставлять читать книжки? Отбирать компьютерные игры? Запрещать смотреть клипы и соцсети?

— На мой взгляд, сейчас изменилось качество чтения. Перестали читать художественную литературу мировозренческого направления, но продолжают читать приключения. Наверное, это объективный процесс. Возможно, когда интернет надоест, они вернутся к литературе, пусть и через приключенческие книги. Либо изменятся книжки про приключения.

Пару дней назад на приеме была семья. Основная тревога родителей — сын подолгу сидит за компьютерными играми. Хорошо еще, что он увлечен играми-стратегиями, в которых думать надо на несколько ходов вперед. Я бы сказал, что это чем-то даже похоже на шахматы.

Если бы ребенок остановился на «бродилках-стрелялках», которые хороши в 7−8 лет, — это плохо, потому что не происходит у него качественного усложнения мышления. Развивается тот самый инфантилизм, о котором мы уже говорили. А если интеллект развивается в процессе игры, то зачем запрещать?

— То есть родителям стоит не запрещать, а направлять «геймерские» интересы своего чада?

— Конечно. Это компонент воспитания. Современного воспитания. Когда ребенок повышает сложность игр, когда начинает у компьютера выигрывать, когда начинает играть в команде — это нормальное развитие личности. Только надо этот процесс организовывать.

А иногда страх родителей перед компьютерными играми доходит до анекдотов. В одной семье мама запрещала ребенку играть в те игры, в которых она сама проигрывала. Известно, что даже в самых примитивных «стрелялках» дошкольники и младшие школьники гораздо успешнее взрослых, потому что эти игры помогают им развивать скорость мышления, концентрацию внимания, моторику пальцев и так далее.

— Вы подводите к выводу, что у человека 13−15 лет должно быть что-то, в чем он лучший? И тогда не возникнет желания уйти в мир галлюцинаций и сомнительного удовольствия?

— Если формулировать кратко, то да. Но если вдруг замечаете, что что-то пошло не так, не бойтесь обращаться к специалистам, в том числе к тем, чья профессия начинается со слога «псих-».