Повторяю, все-таки самое главное заключается в восстановлении экономики России на современной, на новой основе, что отражается на доходах населения. У нас доходы населения ежегодно растут темпами 10−12 процентов, а в этом году, я уже сказал, зарплата выросла на 16 с лишним процентов. Вот это самый главный результат. В целом люди должны этот результат ощущать на своем собственном кармане. И я думаю, что мы достигаем этого результата. Хотя, конечно, все эти красивые цифры макроэкономических показателей (рост экономики и так далее) далеко еще не всегда трансформируются в качество жизни конкретного человека. Но никто не может сказать, что мы не думаем о том, как улучшить это качество. И внедрение в практику так называемых национальных проектов как раз говорит о том, что мы предпринимаем активные попытки действовать именно в этом направлении.
И, наконец, то, что мы не цепляемся за прошлое, а думаем о будущем — вот это, мне кажется, тоже очень важно. Вы наверняка слышали мое выступление на расширенном заседании Госсовета, где я говорил о необходимости инновационного пути развития. Ведь «фокус» заключается в том, что мы достигли многого за последние восемь лет, но если мы и дальше будем действовать таким же образом — мы придем к тупиковой ситуации. И мы не просто констатируем какие-то вещи, которыми мы должны гордиться в прошлом и о которых мы должны думать в будущем — мы формулируем эти задачи, причем достаточно масштабные, без всякого преувеличения, амбициозные. И показываем пути, по которым мы можем достичь этих целей. То есть мы смотрим в будущее, и, на мой взгляд, это очень важно.
А. ГРОМОВ: «Московский комсомолец», пожалуйста.
Н. ГАЛИМОВА: Владимир Владимирович, в последние два-три года в Ваш адрес все чаще звучали призывы остаться на третий срок. Наверняка в этом вопросе на Вас пыталось повлиять и Ваше окружение, часть Вашего окружения, и даже Президент Узбекистана недавно признался, что тоже уговаривал Вас остаться на третий срок. Скажите, что Вы в личных беседах отвечали тем людям, которые предлагали для этого поменять Конституцию, и насколько все-таки сильным был соблазн поддаться на уговоры и остаться на третий срок?
Спасибо.
В. ПУТИН: Что я говорил в личных беседах, я предпочитаю все-таки оставить это для моих собеседников. Для этого личные беседы и существуют. Поскольку мы в такой большой, широкой аудитории, здесь представлена практически вся мировая пресса, а не только региональные СМИ, — я позволю себе все-таки говорить более официальным языком.
Конечно, мне хочется работать, но такая возможность есть. Вы знаете, люди склонны западать на разные вещи. Кто-то попадает в зависимость от табака, кто-то , прости Господи, от наркотиков, кто-то становится зависимым от денег. Говорят, что самая большая зависимость — от власти. Я этого никогда не чувствовал. Я вообще никогда не был зависимым человеком от чего бы то ни было. Считаю, что если Господь дал мне такое счастье поработать на благо своей страны, связь с которой я всегда очень ощущал и ощущаю, то надо быть благодарным уже за это. Это само по себе является большой наградой. Выговаривать для себя еще какие-то награды или считать, что однажды, взобравшись в какое-то начальственное кресло, оно должно принадлежать тебе пожизненно, до гробовой доски, — считаю абсолютно неприемлемым.
Россия должна быть демократическим и правовым государством, а это значит, что все ее граждане, включая первых лиц, должны жить по закону.
В. АВЧЕНКО, газета «Владивосток», Приморский край: Владимир Владимирович, меня очень волнует проблема, которая, на мой взгляд, уже стала политической. Это проблема оттока населения с Дальнего Востока. Мне известно, что некоторое время назад была разработана государственная программа по переселению соотечественников, и одной из ее целей было как раз привлечение человеческих ресурсов в депрессивные регионы Восточной Сибири и Дальнего Востока. Однако сегодня уже очевидно, что при сохранении нынешних подходов к решению этой проблемы на Дальний Восток никто не поедет, там слишком дорого жить, слишком некомфортно жить и слишком мало возможностей для самореализации.
Вопрос в этом и заключается: как все-таки государство собирается — если собирается — бороться с оттоком населения с Дальнего Востока? Спасибо.
В. ПУТИН: Эта проблема волнует не только Вас — многих граждан страны, и меня волнует очень. Действительно, мы наблюдаем депопуляцию этих территорий: Восточной Сибири, Дальнего Востока. Отток продолжается, и принимаемые меры не дают пока должного результата. Я практически постоянно возвращаюсь к этой теме на протяжении последних 5−6 лет. По Дальнему Востоку существует программа развития, как вы знаете, федеральная целевая программа. Мы планируем проведение там крупных международных мероприятий, включая АТЭС, кстати, во Владивостоке. Мы запланировали достаточно большие федеральные ресурсы на развитие территорий, прежде всего это касается инфраструктуры.
Но конечно, граждане, проживающие на Дальнем Востоке, должны быть экономически поставлены в такое же, а может быть, в лучшее положение, чем проживающие, скажем, в европейской части Российской Федерации. В России всегда предпринимались такие шаги, которые не просто удерживали бы там население, а делали бы пребывание там людей не просто комфортным, а и выгодным с экономической точки зрения. Мы с вами понимаем, о чем идет речь: о тарифах, прежде всего, на электроэнергию, на тепло, на транспорт. И, как бы нерыночным это ни выглядело, нам придется пойти на определенные преференции. Пока на этом остановлюсь. Но мы в этом направлении думаем, и соответствующие меры, соответствующие шаги для того, чтобы создать такую комфортную ситуацию для граждан, проживающих на Дальнем Востоке, будут предприняты.
А. ГРОМОВ: «Фокс-Ти-ви », пожалуйста.
ВОПРОС: Спасибо большое. В отношении наведения ядерных ракет на Украину, если Украина присоединится к НАТО или станет частью системы противоракетной обороны. Кондолиза Райс вчера назвала это достойной сожаления неприемлемой риторикой. Вы откажетесь от своих слов или Вы их прокомментируете? Низкий пролет бомбардировщика над авианосцем «Нимец»: не означает ли это, что намечается какое-то движение в сторону столкновения между военными обеих стран?
В. ПУТИН: Нет, никаких столкновений не намечается и, надеюсь, этого никогда не произойдет. Кстати, могу сказать, что в непосредственной близости от российских границ в районе Аляски наши американские партнеры провели, если мне не изменяет память, четыре военных учения. Стратегическая авиация Соединенных Штатов никогда не прекращала своих полетов, в том числе вдоль российских границ за последние 15 лет, хотя мы примерно с 1987 года прекратили регулярные полеты нашей стратегической авиации в удаленных районах патрулирования. А американские партнеры не прекращали никогда. Поэтому, кстати сказать, на экспертном уровне возобновление полетов нашей стратегической авиации нашими американскими коллегами было воспринято совершенно спокойно, никто в этом не усмотрел никакой агрессивности. И правильно, что не усмотрели. Это говорит о возрастающих возможностях наших Вооруженных Сил, о том, что мы и впредь будем заниматься подготовкой и переподготовкой летного состава, совершенствовать нашу военную, в том числе авиационную технику. Ну а без полетов как это делать? Мы будем это продолжать, конечно. Это первое.
Второе — что касается вопроса о перенацеливании ракет. Я, конечно, прокомментирую с удовольствием. Больше того, я Вам благодарен за этот вопрос. Мы ни на кого вообще не собираемся ничего перенацеливать без крайней необходимости. Ведь, смотрите, что получается.
Думаю, что наверняка здесь, в зале, есть коллеги, которые вернутся к вопросам демократии, свободы и так далее. Демократия — это понятие универсальное, оно не может быть местечковым (в одном месте применяются принципы демократии, а в другом — про них забывают). Если та или иная страна считает себя демократической, то она по духу, по сути своей должна быть такой везде, во всех своих проявлениях: и внутри своей собственной страны, и на международной арене.
Что такое демократия? Это власть народа, как известно. Наши американские партнеры ведут дело — и, скорее всего, так и будет — к размещению так называемого третьего позиционного района в Восточной Европе, радара в Чехии и антиракет на территории Польши. Кто спросил чехов и поляков, хотят они там иметь эти системы или нет? Кто их спросил? А по имеющимся у меня сведениям, подавляющее большинство, скажем, граждан Чехии не в восторге от этих планов. Наш Генеральный штаб, наши эксперты считают, что эта система угрожает нашей национальной безопасности. И если она появится, мы вынуждены будем адекватно реагировать. Вот тогда мы вынуждены, наверное, будем перенацелить часть наших ракетных систем на эти объекты, которые нам угрожают. Не мы же их создаем, мы просим этого не делать, нас никто не слушает. И мы заранее предупреждаем: вы сделаете этот шаг, а мы вынуждены будем ответить вот так. Чехов никто не спросил. В явочном порядке это ставят, и всё. Больше того, даже и НАТО никто не спросил. Это потом, после критики из Москвы, начались попытки согласования этого вопроса в рамках самого Североатлантического блока.
А что с Украиной происходит? По имеющимся у меня сведениям, подавляющее большинство граждан Украины против вступления в НАТО. Тем не менее, руководство Украины взяло и подписало бумажечку на начало процесса присоединения. Это что, демократия? Кто спросил граждан страны, хотят они этого или нет? Но если это делается в таком явочном режиме, то в таком же явочном режиме, никого не спрашивая, там могут быть поставлены и базы, и какой-нибудь четвертый или пятый позиционный район ПРО. А нам-то что делать тогда? Вот тогда мы вынуждены будем перенацеливать наши ракеты на объекты, которые, как мы считаем, угрожают нашей национальной безопасности. И я считаю, что я обязан сегодня об этом сказать прямо и честно, чтобы потом не переваливали с больной головы на здоровую ответственность за вот такое развитие событий. Мы не хотим такого развития событий, но мы честно и ясно говорим о том, где мы видим проблему, вот и всё.
А. ГРОМОВ: Пожалуйста, коллега из Грозного.
ВОПРОС: Здравствуйте, уважаемый Президент. Газета «Вести Республики», Чеченская Республика.
Владимир Владимирович, у нас в Чеченской Республике народ именно с Вашим именем связывает те позитивные процессы, которые произошли в Республике за короткий срок. Благодаря Вашей четкой позиции и доверию, руководству Республики удалось достичь очень многих результатов. Однако много еще не сделано. У нас в Республике многие боятся, что с Вашим уходом созидательный курс в Республике может измениться.
И еще один момент. Народ Чеченской Республики хотел бы видеть Вас, хотел бы, чтобы Вы приехали к нам в Республику, мы вас очень ждали, когда Вы были на Кавказе. Если у Вас будет время, пожалуйста, приезжайте к нам в гости.
В. ПУТИН: Спасибо. Во-первых , я Вам обещаю, приеду обязательно.
Во-вторых , что касается позитивных изменений: прежде всего они происходят благодаря самому чеченскому народу. Люди умеют работать и работают эффективно. Руководство Чеченской Республики концентрирует свои усилия, финансовые возможности, как Федерации, так и собственно республиканские, на решение ключевых текущих задач, от которых действительно зависит социальное самочувствие граждан России, проживающих в Чечне.
Должен сказать, что очень рад тем изменениям, которые мы сейчас наблюдаем. Уже никто не скажет про Грозный, что он напоминает Сталинград в 43-м или 44-м годах. Изменения действительно очевидны. Но еще больше предстоит сделать. Прежде всего, конечно, нужно говорить о создании новых рабочих мест, безработица еще на Кавказе очень высокая. У руководства Чеченской Республики, у Президента Чечни Рамзана Кадырова большие планы. Я с ним сегодня увижусь, мы договорились о встрече, мы пообсуждаем все эти проекты, но уверяю вас, никакого сбоя в развитии Северного Кавказа вообще, Чеченской Республики и всей России не будет. Потому что — и это уже совершенно очевидно сегодня — граждане России настроены на продолжение того позитивного курса, который был сформулирован и проводился в течение последних восьми лет, а это главный залог нашего успеха в предстоящие годы.
А. ГРОМОВ: «ТВЦ», Александр, пожалуйста.
А. МАРКОВ: Спасибо. Александр Марков, «ТВ-центр » телеканал: Владимир Владимирович, Вы хорошо знаете Дмитрия Анатольевича Медведева. Приближаются выборы Президента России. Почему Вы именно его кандидатуру поддержали?
Спасибо.
В. ПУТИН: Как вы знаете, кандидатура Дмитрия Анатольевича Медведева была предложена «Единой Россией» и «Справедливой Россией», рядом других общественных организаций и партий. Я действительно с удовольствием поддержал кандидатуру Дмитрия Анатольевича Медведева в качестве кандидата на должность Президента Российской Федерации.
Я уже об этом говорил, могу повторить еще раз. Я знаю Дмитрия Анатольевича очень давно и просто уверен, что по своим личным, деловым качествам, по опыту, который он приобрел за годы работы в Москве — и в качестве Руководителя Администрации Президента Российской Федерации, и в качестве первого заместителя Председателя Правительства России, — что все это вместе является залогом того, что он будет успешно работать и на самой высокой должности в стране. Это честный и порядочный человек, молодой человек, прогрессивный, современный, блестяще подготовленный теоретически и имеющий хорошие навыки организационно-организаторской работы здесь, в столице. Уверен, что это будет хороший Президент, достойный Президент и эффективный руководитель. И кроме всего прочего, я ему доверяю. Просто я ему доверяю. Как я говорил на съезде «Единой России», такому человеку не стыдно и не страшно передать основные рычаги управления страной.
ВОПРОС (Московское бюро Китайского информационного агентства «Синьхуа»): Владимир Владимирович, за последние годы Вы и руководитель Китая выступили с инициативами, которые вывели отношения между нашими странами на качественно новый уровень. А как Вы оцениваете то, что удалось вместе сделать за восемь лет? Неделю назад здесь, в Кремле, Вы изложили стратегию развития России. Какими Вам видятся будущие отношения с Китаем в рамках этой стратегии? Спасибо.
В. ПУТИН: Китай является одним из наших стратегических партнеров, и это подтверждается ежедневной, ежечасной совместной работой. Очень быстрыми темпами растет товарооборот с Китаем. Это важный, но, может быть, даже не самый главный фактор нашего взаимодействия. Важнейшим фактором взаимодействия является то, что доверительные отношения между Российской Федерацией и Китайской Народной Республикой являются важнейшим стабилизирующим фактором в мире. Мы видим, как китайский народ и китайское руководство бережно относятся к российско-китайским отношениям, и мы это очень ценим. У нас большие планы взаимодействия и в торговле, и в инвестиционной деятельности, в развитии высокотехнологичных отраслей производства, в космосе, в сфере обороны и военно-технического сотрудничества. Китай является нашим крупнейшим партнером в сфере ВТС. Мы видим, что у Китая быстрыми темпами создается собственная высокотехнологичная база в этой сфере. Китай — одна из немногих стран, где наше сотрудничество является очень доверительным, рассчитанным на многие годы, а может быть, и на десятилетия вперед.
Я просто не сомневаюсь, что мы сохраним и этот высокий уровень доверия между двумя странами и достигнем новых рубежей сотрудничества, прежде всего, в сфере экономики. Одна из задач и одна из сложных проблем, которую нам предстоит решить, это сотрудничество в сфере экологии, в том числе в области использования приграничных рек. Но мы видим, что, несмотря на все трудности, в том числе технологического характера, наши китайские партнеры ищут решение этих проблем, быстро реагируют на какие-то техногенные события, катастрофы, стремятся минимизировать их последствия и готовы искать такие формы сотрудничества, которые бы исключали подобные инциденты в будущем. От них, конечно, никто не гарантирован, но совместная работа над решением экологических проблем является одной из наиболее чувствительных и важных на ближайшие годы. Повторяю, при доброй воле с обеих сторон и эти проблемы могут быть решены, а такая добрая воля, как мы видим, как со стороны Китая, так и со стороны России имеется.
А. ГРОМОВ: Где «Шесть соток»? Прошу.
ВОПРОС: Спасибо большое.
Владимир Владимирович, для меня это пятая пресс-конференция и пятый раз я Вам задаю вопрос. Хотел бы поблагодарить, что мои вопросы в области земельных отношений не пустое сотрясение воздуха, они материализуются в Ваши поручения министерствам и ведомствам, в создание новых законов. Но, как Вы понимаете, проблема очень большая, широкая, фундаментальная и разом ее не решить, а пресс-конференции у нас так редко бывают — раз в год.
Может быть, пришло уже время, чтобы не десять ведомств занимались земельными отношениями, а как-то была бы одна голова и занималась этим комплексно и на постоянной основе? Спасибо.
В. ПУТИН: Может быть, Вы и правы. Да, действительно, эти функции несколько раздроблены между различными правительственными учреждениями, ведомствами и министерствами. Здесь есть два пути концентрации административного ресурса: либо делать вице-премьера, который занимался бы всем этим комплексом вопросов, и это был бы центр принятия управленческих решений, либо сосредоточить все эти вопросы в одном ведомстве. Если ситуация сложится так, как мне бы хотелось, если будет избран Президент, которого я поддерживаю, если будет Правительство создано соответствующим образом и если мне удастся возглавить это Правительство, то по одному из этих путей мы и пойдем. Но то, что нужно сконцентрировать административный ресурс на решение этих проблем — это правильно и я с Вами согласен. Мы это сделаем.
А. КОШАРНИЦКАЯ, телеканал «Russia Today»: Добрый день, Владимир Владимирович. Возвращаюсь к международной тематике. У Вас сложились довольно теплые и дружеские отношения с нынешним Президентом США Джорджем Бушем. А как, по Вашему мнению, сложатся отношения между странами, когда ни Вы, ни Джордж Буш уже не будете президентами и когда во главе государств будут другие люди? И в этой связи, сейчас в Америке идет очень яркая предвыборная кампания, много ярких и сильных кандидатов. Кто, по Вашему мнению, победит?
В. ПУТИН: Победит достойный, тот, который представит наиболее эффективную программу, отвечающую интересам народа Соединенных Штатов, и сможет ярко и доходчиво подавляющему большинству населения страны доказать, что его программа является самой лучшей. Кто бы ни победил, мы, как в таких случаях говорят, с уважением отнесемся к выбору американского народа и будем работать с любым президентом, если, конечно, он сам этого захочет.
Что же касается того, как будут строиться отношения между Соединенными Штатами и Россией, то здесь у меня больших сомнений нет. Что бы ни говорилось в ходе предвыборных кампаний, фундаментальные интересы России и Соединенных Штатов неизбежно будут подталкивать руководство обеих стран к развитию позитивного диалога, как минимум партнерского.
Соединенные Штаты являются одним из наших крупнейших торгово-экономических партнеров. Без сотрудничества с Соединенными Штатами нам и Соединенным Штатам без сотрудничества с Россией не удастся эффективно бороться с терроризмом, укреплять режимы нераспространения оружия массового уничтожения, бороться с бедностью, с инфекционными заболеваниями. Это все глобальные проблемы, которые без объединения усилий ведущих стран мира решить будет невозможно. Я нисколько не сомневаюсь, что такое понимание есть как в российском руководстве, так и в руководстве Соединенных Штатов. И уверен, что именно этими фундаментальными соображениями и будут руководствоваться президенты как России, так и Соединенных Штатов, как бы ни звучали их фамилии (это тоже, конечно, важно, но фундаментальное значение наших отношений важнее).
Б. ВЛОДАРЧИК: Добрый день! «Польское телевидение».
В. ПУТИН: Добрый день!
Б. ВЛОДАРЧИК: Я рада, что мне уже второй раз удается задать вопрос. У нас очень много вопросов, которые беспокоят поляков. И первый, конечно, такой: как будут складываться отношения между Россией и Польшей в случае размещения ПРО в Польше?
И второй вопрос, связанный с первым. Многие поляки все-таки опасаются тенденции возвращения России к статусу сверхдержавы, учитывая исторический опыт. Чем Вы могли бы убедить опасающихся поляков, что мощная Россия не угрожает таким странам, как Польша, или, может быть, Вы согласны с тем, о чем говорят многие русские — что уважают того, кого боятся, или, наоборот — кого боятся, того и уважают?
В. ПУТИН: Это Вы так сказали. Я не считаю, что мы должны посыпать голову пеплом, бить себя веригами и доказывать всем, что мы хорошие. Россия не ведет себя агрессивно и Россия не обращается к тяжелым страницам истории наших двусторонних отношений. Россия считает, что нужно смотреть в будущее, опираясь на все доброе, что было в наших отношениях, и тогда нас ждет успех.
Что же касается отношений с Польшей, то хочу обратить ваше внимание, что мы не предприняли ни одного шага, направленного на осложнение межгосударственных отношений. Мы же ничего для этого не сделали. Да, мы решили строить газопровод по дну Балтийского моря. Как мы Польшу этим обидели, я не понимаю. Это наш продукт, газ, мы хотим продать его основным нашим потребителям в Европе. Мы одну газотранспортную систему проложили по территории Польши, сделали это совместно, мы исправно платим деньги за транзит, мы снабжаем Польшу всеми необходимыми энергетическими ресурсами без всяких ограничений. Не было ни одно сбоя. Более того, в предыдущие годы по принципу «take or pay» — «бери или плати» — наши польские партнеры были не в состоянии выбрать нужный объем, законтрактованный объем газа. И, в принципе, Газпром имел право вводить какие-то санкции. Мы не стали этого делать, мы вышли из этой ситуации, то есть нет никаких ограничений, и мы не собираемся ничего ограничивать в будущем. Но мы исходим из того, что мы должны диверсифицировать поставки энергоресурсов в адрес основных потребителей. Что здесь плохого? Что здесь антипольского? Почему такая реакция, откуда она? Я был удивлен просто, честно вам скажу, неожиданно было.
Что касается всяких там «мясных» проблем. Это не российско-польская проблема, и я господину Туску [Премьер-министр Польши] об этом говорил, когда он приезжал в гости. Это, скорее, даже российско-европейская проблема. Ведь что происходит? Происходит крупномасштабное субсидирование из европейских финансовых источников сельского хозяйства в странах Восточной Европы, а продукция эта сбрасывается на российский рынок, понимаете? Это подавляет развитие нашего сельского хозяйства. Более того, у нас уже совершенно конкретные проблемы возникают. Например, знаете, мы осуществляем национальную программу развития села. Мы сформулировали условия получения кредитов, прежде всего для развития сельского хозяйства, достаточно льготную систему. Большое количество наших сельхозпроизводителей взяли эти кредиты, теперь подходит время их отдавать. Для того чтобы их отдать, им нужно продать свою продукцию, которую они получили в результате реализации этих кредитных ресурсов, а они продать не могут внутри страны. Понимаете, можно, конечно, друг с другом ругаться, не переставая, а можно сесть за стол переговоров и разобраться в проблеме, понять мотивы поведения каждой из сторон, учесть интересы друг друга, и в этом смысле Польша может быть проводником наших общих интересов в евроструктурах. Нам не ругаться с Польшей нужно, а объединять усилия для защиты своих интересов перед богатыми странами. И когда, с одной стороны, идет субсидирование и сброс на наш рынок вот этой сельхозпродукции, а с другой стороны, мы видим, что польские власти далеко не всегда справляются с потоком контрабанды из Латинской Америки, из стран Азии, то, естественно, мы должны на это как-то реагировать — а как нам быть-то ?
Повторяю еще раз: нам нужно не обострять отношения, а искать пути и развязки. Мне кажется — я уверен — наш диалог с господином Туском был очень конструктивным, деловым, предметным, и я очень рассчитываю на то, что так и будет в будущем. А что касается системы ПРО и так далее, то эта проблема, мне кажется, очень близко связана с тем, что я говорил до сих пор в сфере экономики. У меня такое впечатление, что кто-то специально раздувает антироссийские настроения, чтобы создать морально-политическую обстановку для размещения этих систем. Но если раздуть в Польше антироссийские настроения, то легче тогда убедить население, что нужно там поставить какие-то новые системы вооружений якобы для защиты кого-то . На самом деле неизвестно, от кого защищаться. Говорят, от иранских ракет. Нет у Ирана таких ракет, все это знают.
Я с Премьер-министром Польши тоже об этом говорил и могу повторить то, что уже сказал в начале нашей сегодняшней встречи. Если на территории Польши будут размещены такие системы или будет предпринята попытка с их помощью нейтрализовать наш ракетно-ядерный потенциал, что приведет к абсолютному нарушению стратегического баланса в мире и будет угрожать нашей национальной безопасности, — что нам делать? — мы тогда вынуждены будем предпринимать какие-то ответные шаги, в том числе, возможно, и перенацеливание части наших ударных ракетных систем на те объекты, которые, как мы считаем, будут нам угрожать.
Нам бы не хотелось этого делать. Будет ли это мешать развитию наших связей по другим направлениям? Думаю, что в принципе нет, но уровень безопасности в Европе, конечно, будет понижен. И откровенно говоря, я не понимаю, зачем? Мы сейчас живем без всякого перенацеливания, развиваем отношения, ну, иногда поругаемся, поспорим, но после такого периода охлаждения вместе соберемся, начинаем решать общие проблемы, но не нацеливаем друг на друга никаких ракет. Зачем же менять эту ситуацию к худшему?
Очень рассчитываю на то, что диалог и с польскими коллегами, и с американскими партнерами по всем эти направлениям будет конструктивным и мы будем учитывать озабоченности и интересы друг друга.
В. КОНДРАТЬЕВ: Владимир Владимирович, выдвигая стратегию до 2020-го года, Вы пообещали, что Россия может превратиться в самую привлекательную для жизни страну. В то же время Вы подчеркнули, что нынешний государственный аппарат в стране к такой задаче, по сути, не подготовлен, он коррумпирован, забюрократизирован и не мотивирован. На кого Вы хотите опираться в достижении этой цели, Вы и будущий Президент? И в этой связи известно, что в развитых странах ключевые позиции в государственном аппарате занимают представители правящей партии. Не собираетесь ли Вы возглавить «Единую Россию» после исполнения Вами президентских полномочий?
В. ПУТИН: Партию я пока возглавлять не собираюсь. Опираться я собираюсь на Вас, Владимир Петрович, на других граждан Российской Федерации. И, конечно, при существующей системе административного управления это будет сделать сложно. Но я бы хотел вернуться к началу Вашего вопроса. Вы сказали, что я обещал. Ничего я не обещал. Я говорил, что нужно было бы достичь, какой я бы хотел видеть Россию. Говорил о том, к чему мы должны стремиться. И убежден, что мы сможем достичь этой цели. Но для этого придется многое сделать.
Две как минимум крупные проблемы нам нужно решить. Это диверсификация нашей экономики и придание ей инновационного характера развития, повышение в этой связи, многократное повышение производительности труда, как я говорил, даже до четырех раз, может быть. И одна из проблем существенных и очень важных — это, конечно, изменение, качественное улучшение управления во всех звеньях государственной системы, начиная от муниципалитета и кончая федеральным уровнем. Вот качественные изменения в экономике и в управлении страной. Надо менять это по ходу дела — и то, и другое. Возможно ли это или невозможно? Конечно, да! И то, что мы технологически находимся во многих отраслях на достаточно низком уровне, кстати говоря, может быть хорошей предпосылкой для того, чтобы перепрыгнуть сразу через несколько этапов — так, как это делали другие страны.
Возьмем социальную сферу: мы ездили в Пензу смотреть вновь открывшийся высокотехнологический медицинский центр. Туда приехали работать специалисты (там одна треть местных специалистов, одна треть приехала из Москвы, одна треть — из Петербурга). Люди приехали, потому что им интересно. Они уже не очень молодые, но еще далеко не достигли какого-то пожилого возраста, в самом расцвете сил специалисты, классные. Приехали почему? Интересно. А почему интересно? Техника такая, которая на европейском рынке есть, но в медицинские учреждения европейских стран, в том числе в Германии (у производителя), почти еще не поступает, там нет еще цикла замены, а у нас уже есть.
Так у нас и в других отраслях, и в сфере производства. Когда мы сейчас выстраиваем, скажем, налоговые стимулы для перевооружения производства, у производителей есть шанс переоборудоваться по самому последнему слову техники, закупить самое передовое, самое лучшее, самое эффективное. И это, конечно, даст шанс резко повысить производительность труда. А то, что это могут сделать только люди образованные и здоровые, говорит о том, что нам просто жизненно необходимо вкладывать деньги и ресурсы в здравоохранение и образование. Если мы подойдем к решению этого вопроса комплексно, а не будем просто лозунгами бросаться, то мы обязательно эту задачу решим.
Вы думаете, я не помню, что ли, этих шуток середины 80-х : вместо объявленного ранее коммунизма в Москве состоятся Олимпийские игры в 1980 году? Очень хорошо помню. Но то, о чем мы говорим сегодня, основано не на пожеланиях, а на реальных расчетах и анализе текущего состояния российской экономики и перспектив ее развития на среднесрочную и более отдаленную перспективу.
А. КОЛЕСНИКОВ, газета «Коммерсант»: Добрый день! Я тоже хочу спросить насчет Вашего плана до 2020 года, вернее, плана, который Вы обнародовали. А вот Дмитрий Медведев завтра в Красноярске, возможно, обнародует, как известно, план на четыре года. Не может ли случиться так, что эти два плана вступят в непримиримое противоречие друг с другом? Мне кажется, это не риторический вопрос.
И еще один нериторический вопрос я хотел Вам задать. Где-то в начале 2000 года Вы отвечали на наши вопросы, еще когда работали Исполняющим обязанности Президента. В результате появилась книжка «От первого лица». И очень хорошо я помню, как Вы сказали: это приятное чувство ответственности. Я уже понял из того, что Вы сказали в начале этой пресс-конференции — что Вы не цепляетесь за власть. Но, тем не менее, Вы можете повторить эту фразу сейчас, через восемь лет? Вам власть надоела или Вам понравилась? Спасибо.
В. ПУТИН: Вы знаете, Вы сейчас сами сказали о чувстве ответственности, вспомнили об этом, и эта ответственность иногда является достаточно тяжелым бременем, потому что приходится принимать решения, которые кроме тебя принять никто не может, и они далеко не всегда являются очень приятными. Конечно, как любой человек, я переживаю за это. Эти решения связаны с самочувствием, благосостоянием миллионов людей, а иногда и с жизнью конкретных граждан Российской Федерации. Никто не может принять этого решения, начальников много, а конечное слово за главой государства. Это, конечно, такой моральный груз, нелегкий, но это касается не только Президента Российской Федерации, это касается главы любого государства: и маленького и большого. А вы думаете, Бушу легко? Вы смеетесь, а, между прочим, это огромное государство с огромной ответственностью в мире, надо прямо сказать, даже с большей, наверное, чем у России, потому что возможностей у страны больше. И когда ему приходится принимать решение одно, второе, и внутри страны, и за границей, — это же, как бы там кто ни советовал, решения за ним. Они могут быть спорные, и мы часто не соглашаемся с некоторыми из них, но это не простой процесс, в том числе эмоционально.
Поэтому вот это чувство ответственности меня никогда не покидало. И, больше того, в своей практической деятельности я, прежде всего, руководствовался этим чувством ответственности перед собственным народом. Мне кажется, что такой способ решения и социальных вопросов, и вопросов в сфере безопасности меня ни разу не подвел.
Первая часть вопроса: не будет ли там противоречий? Вы знаете, что бы там ни говорили о том, что у нас политический ландшафт так «причесан», все-таки мы с вами прекрасно понимаем, есть политические силы, которые не согласны с тем, что мы делали за последние восемь лет, не согласны с нашими планами на ближайшее развитие. Хотя, если так, по-серьезному посмотреть на всю критику, я не вижу, что она носит какой-то конструктивный и глубокий характер. Никто ничего более существенного, реального не предлагает. Тем не менее, это есть. И мы прекрасно понимаем с Дмитрием Анатольевичем, что одна из линий атаки будет и в межличностном плане, и в политическом, и в экономическом. Все время будут попытки найти какие-то различия в наших подходах. Должен сказать, что различия всегда есть, но за более чем 15 лет совместной работы мы привыкли друг друга слушать, слышать. Более того, будучи Президентом, я никогда не считал для себя зазорным прислушаться к мнению специалистов и достаточно часто (поговорите с членами Совета Безопасности, с которыми я встречаюсь еженедельно по субботам), я достаточно часто корректирую свою первоначальную точку зрения под влиянием мнения своих коллег, которое уважаю, если нахожу его правильным, конструктивным, обоснованным.
То же касается взаимоотношений с Дмитрием Анатольевичем. То, что он подготовил в качестве своего выступления и то, что будет изложено в его речи в Красноярске, является продолжением, по сути, той стратегии, которая изложена была мною на расширенном заседании Госсовета. Его выступление будет дополнять, конкретизировать, развивать эти предложения по развитию страны не на ближайшие десять лет, а на ближайшие четыре года. Так что одно с другим не вступает в противоречие, а наоборот: то, что будет излагать Дмитрий Анатольевич Медведев, будет дополнять мое выступление на Государственном совете.
А. ВЕРНИЦКИЙ, «Первый канал»: Владимир Владимирович, предвыборный вопрос с международным уклоном.что-то такое, на что не стоит обращать внимания? Спасибо.
В. ПУТИН: Не думаю, что у кого-то есть соблазн сегодня предъявлять какие-то ультиматумы России, тем более организации с такой неблагозвучной для русского уха аббревиатурой, как БДИПЧ. Что же касается вообще этих структур, то могу сказать следующее. Мы считаем, что вообще ОБСЕ давно созрело для каких-то реформ. Те обязательства, которые взяла на себя Россия в рамках европейских структур, в том числе ОБСЕ, мы полностью исполняем. И хочу это подчеркнуть, чтобы это знали и представители нашей прессы, и представители европейской прессы: Россия полностью исполняет все взятые на себя обязательства. В документах, которые подписала Российская Федерация, записано, что мы будем приглашать на мониторинг на свои выборы представителей ОБСЕ, и мы это делаем. Но там нигде не прописано, сколько мы должны пригласить человек, на какой срок. Все, что говорят чиновники БДИПЧ, написано ими самими, и Россия под этими бумажками не подписывалась. Это все делается в явочном порядке. И вот это для нас является принципиальным вопросом. Мы никому не позволим навязывать нам какие бы то ни было условия. Но мы будем выполнять все, под чем мы сами подписались. Это важнейший, основополагающий принцип международного права. Страна исполняет то, что взяла на себя в качестве обязательств, и не обязана исполнять то, что ей пытаются навязать извне. Мы пригласили сюда 100 человек. Мы готовы были предоставить им любые возможности для работы. Им 100 мало. Им нужно приехать за год сюда, или за сколько? За три недели или за сколько? Это все их «хотелки». Они в одну страну направляют 16 человек, в другую — 20, в некоторые страны вообще считают возможным не направлять. А кого-то пытаются учить. Пусть жену свою учит щи варить там!
О. ЩЕДРОВ, «Рейтер»: Владимир Владимирович, все-таки возвращаясь к будущему после выборов. Вы самый влиятельный политик России, похоже, согласились, готовы стать премьер-министром при Президенте Медведеве, то есть занять должность, которая, как ни крути, в нынешнем виде подотчетна Президенту так или иначе. Как Вы собираетесь осуществлять свое политическое влияние после выборов, о праве на которые Вы резонно говорили? Готовы ли Вы играть роль номера второго при Президенте Медведеве, честно играть, учитывая то, что Вы говорили, что Вы не будете менять баланс между Президентом и премьером? Спасибо.
В. ПУТИН: Я уже говорил, отвечал, по-моему , на похожий вопрос, могу повторить еще раз. Я считаю, что я получил уже один подарок, даже два подарка от российского народа, от Господа, может быть, когда имел честь и удовольствие работать в качестве главы Российского государства. Основной закон страны сформулирован таким образом, что этот срок является конечным. Он заканчивается, и теперь нужно не плакать по поводу того, что прошло время работы в таком качестве, а нужно порадоваться тому, что есть возможность поработать в другом качестве и в другом качестве послужить своей стране.
Что касается возможностей, которые предоставлены Конституцией Правительству, то они очень большие. Посмотрите соответствующую статью Конституции Российской Федерации о полномочиях Правительства Российской Федерации. Это формирование бюджета, представление бюджета в парламент, отчет за этот бюджет, формирование основ денежно-кредитной политики. Это решение вопросов в социальной сфере, здравоохранении, образовании, экологии. Это создание условий для обеспечения обороноспособности и безопасности страны, проведение внешнеэкономического курса.
Президент — гарант Конституции, он определяет основные направления внутренней и внешней политики, глава государства. А высшая исполнительная власть в стране — это Правительство Российской Федерации во главе с Председателем Правительства. Полномочий достаточно, и мы распределим с Дмитрием Анатольевичем, если избиратель разрешит нам это сделать и позволит нам это сделать в практическом плане, как выстроить наши личные отношения. Уверяю вас, здесь не будет никаких проблем.
Е. РОЖКОВ, телеканал «Россия», программа «Вести»: Добрый день! У меня вопрос про «наше российское все» в последние несколько лет — про нацпроекты. Как Вы считаете, что удалось сделать в них, а что не удалось? Наверняка какие-то вещи хотелось сделать, но не получилось. Будет ли когда-нибудь культура национальным проектом, потому что в России ее многим не хватает? Наконец, будут ли они вообще, останутся ли они в регионах? Многие бюджетники, прежде всего, говорили, что боятся, что они закончатся и финансирование прекратится. Продолжатся ли они и кто их будет курировать, если Дмитрий Медведев, их нынешний куратор, станет Президентом?
В. ПУТИН: Во-первых , что касается курирования. Вы знаете, что есть Совет по нацпроектам при Президенте Российской Федерации, который возглавляет Президент. И если Дмитрий Анатольевич Медведев будет избран Президентом Российской Федерации, он и будет главой этого Совета. Здесь нет никаких сложностей. Более того, он как человек в практическом плане занимавшийся в предыдущие годы реализацией этих проектов, будет самым лучшим образом осведомлен о том, что там происходит, и сможет влиять на этот процесс достаточно эффективно. А в Правительстве, мы найдем, кто будет отвечать в Правительстве: либо кто-то из вице-премьеров, либо сам премьер может отвечать за это. Здесь никаких проблем я не вижу.
Что же касается будущего самих нацпроектов, то они, конечно, останутся. Может быть, часть их них будет как-то трансформироваться и ответственность за них по определенным направлениям будет все больше и больше передаваться в регионы, но с федеральным финансированием. И это на самом деле самое главное. И хочу еще раз подчеркнуть, Федерация не бросит эти направления, будет ими напрямую заниматься и финансировать.
Что же касается расширения количества нацпроектов, то (вы знаете, я уже говорил об этом) мы же взяли самые-самые острые проблемы. Так же, как и демография, они казались абсолютно неподъемными и просто «убитыми» полностью. У нас ведь еще с советских времен говорили: хотите «закопать» человека — назначьте его на сельское хозяйство. Тем не менее, Медведев не испугался, когда я ему сказал: «Дмитрий Анатольевич, в том числе нацпроект и по сельскому хозяйству, и по здравоохранению, и по образованию.» Он взялся на это, не моргнув глазом. И мы видим результат, он очевидный по всем направлениям. По всем. Есть абсолютно очевидное движение вперед.
Посмотрите, что произошло с кредитованием сельского хозяйства, сколько сельхозпроизводителей и в каком объеме получили эти кредитные ресурсы, как увеличилось товарное производство. Вы знаете, я был в Белгороде, посмотрел: душа порадовалась. Одно дело посмотреть все это на бумажке и в отчетах, а другое дело своими глазами посмотреть. Современное хозяйство просто. Это я, кстати, насчет повышения производительности труда в четыре раза. Современная, просто по самому последнему слову агротехника стоит там, самые современные способы ведения сельского хозяйства, животноводства. Все, что самое лучшее было в Европе, то и закупили, то поставили и научились работать, все функционирует. Это предпосылки к тому, что увеличить производительность труда в четыре раза. Есть такие шансы.
А здравоохранение? А та же демография? Мы считали, что невозможно. Помните, когда я в первый раз сказал это в Послании? Я же помню, и реакцию зала видел. Все говорили: «Да, очень хорошо, правильно. Надо сделать». Никто не поверил, что это возможно. А сейчас? Сегодня я повторил: самая лучшая динамика за 25 лет, мы добиваемся тех целей, которые ставим перед собой, мы их достигаем. Но мы не можем бесконечно расширять перечень этих нацпроектов, иначе мы потонем просто. То, что Вы сказали в отношении культуры, полностью согласен и уверен просто, что мы должны уделить этому гораздо больше внимания, и будем это делать.
ВОПРОС, агентство «Франс Пресс»: Владимир Владимирович, очевидно, что в Ваше президентство Россия стала сильнее во многих отношениях. Не менее очевидно, что не последнюю, если скажем так, не первую роль сыграл в этом личностный фактор. Вы согласны с таким положением, так ли это? И если да, то насколько эффективно это положение для государственного устройства, для его институционального устройства?
В. ПУТИН: Я не уверен, что я все понял из того, что Вы спросили, но тем не менее попробую ответить.
Есть два важных фактора, если говорить о влиянии личностного фактора на достижение результата: это умение сформулировать амбициозную задачу, не ныть и не пускать слюни по каждому поводу. Первые лица государства не имеют на это права. Если они будут слюни и сопли пускать все время и плакать, что плохо, что мы ничего не сможем, что мы такие «кривые», — так и будет. А если ставить перед собой амбициозные задачи и цели, основанные только на реалиях, на реальном анализе, целенаправленно самому идти к достижению этих целей и решению задач, мобилизовывать общественные силы, государственные силы на это, то цели будут достигаться. Собственно говоря, так и есть у нас. Вот это очень важный фактор.
Что касается структур, властных структур, общественных структур — я считаю, что мы сделали большое движение вперед с точки зрения укрепления федеративных начал нашего государства. У нас субъекты Российской Федерации стали более дееспособными.
