В наше время «Торпедо» боролась не за выход в суперлигу, а поднималась до четвертой позиции в чемпионате СССР

26 августа 2003 года, 11:53

Михаил Варнаков тренирует московское «Динамо», а Александр Скворцов вернулся в Нижний Новгород. «Звезде советского хоккея» сейчас 49 лет. Он по-прежнему молод, поддерживает спортивную форму трехкратного чемпиона мира, олимпийского чемпиона Сараево и вице-чемпиона Лейк-Плесида, победителя Кубка Канады, нападающего сборной СССР по хоккею. Александр Скворцов поделился с нами своим мнением о причинах последних неудач российского хоккея в целом, и нижегородского «Торпедо» в частности.

Александр Викентьевич, третий месяц, как вы вновь в родном городе. Земляки узнают?

Несколько раз меня останавливали на улице вопросом: «Простите, вы не Скворцов?». Очень приятно. Спасибо за память 35—40-летним. Молодежь, конечно, нас уже не знает. Для того чтоб и она узнавала, необходима связь поколений советского-российского хоккея. А она была прервана.

Вы об этом жалеете ?

Конечно. А еще сожалею, что рано родился. Не успел поиграть в НХЛ. Когда такая возможность появилась, возраст уже не позволил. Передо мной тогда встали иные проблемы. В 91-м году у меня было тягостное ощущение полной невостребованности. Я начал играть в хоккей очень рано за дворовую команду Ленинского района на турнире «Золотая шайба». С 73-го года участвовал в Чемпионате СССР за нижегородское «Торпедо». Сезон 89-90-го был последним, когда я играл за родную команду. И вот после семнадцати лет профессиональной игры в хоккей я оказался не у дел. С окончанием спортивной карьеры попадаешь в другой мир. Особенно остро многие из нас это ощутили в советские времена. Пока играешь, за тебя делают все: заботятся о режиме, питании, передвижениях, даже о благосостоянии семьи. И вот после семнадцати лет жесткого жизненного распорядка — безвременье. А мы все разные. Я играл с замечательными парнями — добрыми, отзывчивыми, прекрасными хоккеистами. Не все из них оказались сильными во внехоккейной жизни. Так что же их за это, вычеркнуть? Нельзя никого винить, у всех своя судьба. Очень многое зависит от удачи. Но, в конечном счете, свою судьбу мы делаем сами. Возвращение в реальную жизнь после семнадцати лет профессионального хоккея — сильный удар. Отыграл — и тебя как будто нет. Необходимо было углублять образование, полученное в Ленинградском институте физкультуры имени Лесгафта. То, что удалось скопить за время спортивной карьеры, улетело очень быстро. Но жизнь продолжается всегда. Стал искать работу. Сам, без помощников. И свой первый контракт в Финляндии я нашел сам. Играл в финской команде первого дивизиона «Кэрпет». Но спорткомитет забирал семьдесят процентов моих контрактных денег. Клуб на второй год не согласился на такие условия. Предлагали больше платить мне, но без спорткомитета. А так в то время не могло быть. Я опять сам нашел контракт в Швеции, где и проработал семь лет. Первые три года играющим тренером, потом только тренировал. Тоже клуб первого дивизиона. Игроки — любители, для них хоккей — хобби. Выплаты клуба игрокам незначительны: оплата бензина, символические премии.

А в высшем дивизионе там не хотелось поработать?

Попасть на тренерскую работу в шведский хоккейный клуб высшего дивизиона иностранцу практически невозможно. Канадец, возможно, еще имеет шансы, но чтобы русский тренер — не было такого случая. Мое субъективное мнение: шведское общество ориентировано на Соединенные Штаты. Мода, музыка, спортивные пристрастия — все приходит из-за океана. И в Швеции очень раскрепощенная молодежь. Не берусь судить, хорошо это или плохо, но мы росли в гораздо более строгой атмосфере. После Швеции я вновь оказался без работы. И тогда Михаил Варнаков предложил мне стать помощником тренера в российском клубе суперлиги — хабаровском «Амуре». Мы там прекрасно работали. Потом Михаил ушел помощником главного тренера в московское «Динамо».

Получается, что вы не застали в России те страшные годы, когда ломались людские судьбы, разрушался советский спорт?

Да, это время прошло мимо меня, я как раз работал в Швеции.

Страшно было в первый раз играть с канадскими профессионалами?

Да не было никакой опаски! Мы сразу поняли, что играем не хуже, даже лучше. Канадцы и ничьим радовались. Но! Мы-то приехали туда и блеснули, отыграв пять матчей. А в регулярном чемпионате НХЛ каждая команда проводит минимум 82 игры. Если пробивается дальше, то еще 4—7 матчей на каждом этапе: одна восьмая, четвертьфинал… Кроме того, там нормальная практика: все команды проводят по двадцать товарищеских матчей перед началом чемпионата. Вы представляете, какой марафон должен выдержать там каждый хоккеист?! А в чемпионате СССР, на моей памяти, каждая команда играла только по 28 матчей. Позже — 44, сейчас играют 60. Громадная разница. У канадцев игры через день, каждый третий день. А у нас от игры до игры — пять дней. Чем больше игр проводит спортсмен, тем он профессиональнее. Иное отношение к игре, режиму, питанию, другая подготовка, выносливость. Не знаю, смогли бы наши хоккеисты того времени отыграть на таком высоком уровне столько матчей. Когда лучшие советские хоккеисты стали играть в НХЛ, далеко не все оказались готовы к их чемпионату. Возвращались. Хотелось мне там поиграть, попробовать себя. Жаль, не случилось.

Следовательно, нельзя сказать, что наши развенчали славу канадцев?

Конечно, нет. Там очень профессиональные хоккеисты. Мы многому у них научились. Хоккей — это шоу, бизнес, PR, всё вместе. И мы учились относится к нему как — в первую очередь — к работе. За рубежом в хоккее иные отношения между игроками и тренером. Все конфликтные ситуации разрешаются в процессе дискуссии. Они всю спортивную злость, обиды, борьбу оставляют на льду. Фил Эспозито себя в игре как зверь вел. Казалось, ты его враг на всю жизнь. Ничего подобного! Замечательный человек, очень радушный и общительный. Просто хоккей — это работа. Нельзя переносить в жизнь игровые баталии. Такой профессиональный подход. Вообще, в профессиональном хоккее нет между игроками ни звездной кичливости, ни открытой неприязни. И канадцы с самого начала вне игры относились к нам приветливо и открыто, как к коллегам. Мы тоже научились этому. За рубежом по-другому поставлена организация хоккейной жизни. Звезды прошлого и настоящего появляются на телеэкранах, всегда желанные гости в хоккейных клубах, на встречах с болельщиками. Их прекрасно знают и молодые, и пожилые.

Александр Викентьевич, хоккеисты критично оценивают свою игру?

Нелегко себя оценить объективно. Все-таки каждый себя считает непонятым талантом. Претензии к тренеру, партнерам — обычное дело. Но за большие достижения и платить приходится по полной программе. Всегда. Конечно, и удача должна присутствовать, и кураж. Но малой кровью ничего не добьешься. Хочешь себя показать — значит, бейся. Как американские мальчишки на Олимпиаде в Лейк-Плесиде, в том трагическом для нас матче. И удача, и огромное желание были на их стороне. Мы готовились очень ответственно. Но куража не было.

А российские звезды НХЛ на провальном чемпионате мира в Питере…

Они туда приехали не потому, что хотели играть, а потому, что их позвали. Играли без жадности, без куража. Слишком сытыми оказались. А сегодня на чемпионатах мира такое не проходит. Помню, я всегда очень хотел играть и работал на льду на пределе возможностей. Талантливые ребята, которые хотели достичь успеха малой кровью, в конечном счете мне проигрывали.

А как вам нынешний российский хоккей?

Главная проблема — нарушена преемственность. Нас к чемпионатам долго готовили, формировали команду по совместимости игроков. А когда все опытные хоккеисты уехали за океан, молодые оказались на первых ролях. Приходящие в команду смотрели на них как на учителей, а те сами еще не прочувствовали «большой игры».

Чем занимаетесь после Хабаровска?

Жизнь состоит из подъемов и спадов. Но профессионал всегда должен быть «в тонусе». Вот и я воспользовался передышкой: занялся своим здоровьем, подлечил сердце. Я же его нещадно эксплуатировал. Постоянные авиаперелеты, нервы, тренировки, чтоб форму не потерять. И семьей пришло время заняться, я детей, по существу, не видел два года. Они еще маленькие, во втором браке у меня две дочери растут, одиннадцати и четырех лет. А сыну уже двадцать пять.

И что в будущем?

Надеюсь на продолжение тренерской работы. Без хоккея себя не мыслю.

В родном городе хотелось бы работать?

Это не от меня зависит. Конечно, было бы здорово. Все-таки в наше время «Торпедо» не за выход в суперлигу боролась, а поднималась до четвертой позиции в чемпионате СССР.

Автор: Корр. Сергей Савицкий