«Современное искусство — это движуха, а не квартирник»

9 марта 2010 года, 16:47

Накануне 8 марта в Нижнем Новгороде царил настоящий ажиотаж: кто-то из мужчин собирался сделать своим женщинам стандартный подарок в виде букета цветов и торта, а кто-то решил подарить нечто необычное. По словам, пожалуй, самого известного в Приволжской столице нетипичного художника Павла Плохова, предметы современного искусства в качестве подарков становятся все более популярными среди нижегородцев. О том, кто покупает искусство, как продать собственную музу, и что такое поколение «памперсов», Павел Плохов рассказал корреспонденту РИА «Время Н».

— Павел, твоя галерея нетипичного искусства «Кладовка» существует уже 2 года, и, насколько мне известно, вполне успешно. Как удается продавать искусство?

— За все время, что я этим занимаюсь, я понял, что существует три основных критерия продажи искусства, неважно, современного или нет. Первый называется «нравится — не нравится». Вот недавно пришел мужчина выбирать картину для дома, мы ему все показываем, а ему не нравится. Говорит, что наши картины заставляют задуматься, а он уже устал размышлять. Второй критерий называется «насколько эта вещь вписывается в интерьер». Сейчас в обязательном порядке картина продается в багете, иначе — моветон. Третий критерий — это имя автора. В Нижнем таких имен мало: Наташа Панкова, Саша Лавров, Сергей Сорокин, Вячеслав Грачев. Это раньше можно было покупателю рассказывать, что этот художник вскоре станет известным на весь мир, теперь в это не верят. Кто на слуху, того и берут.

— А есть критерий моды? Например, модно рисовать кошек или Азию?

— У нас такого пока нет, вот в Москве — да, там есть. Я много ездил в столицу, собирал информацию, анализировал. Модно то, что придумали галеристы, а они сейчас могут только высасывать из пальца, откат идет в аутсайдерство. То есть, сейчас на пике моды те художники, которые уже ничего больше не могут, либо в силу возраста, либо в силу того, что скончались или спились. Например, в Екатеринбурге в начале 90-х был такой известный художник Б. Укашкин. Безумный старик рисовал на досочках, себя называл панком — скоморохом. Это интересно, но надо было в то время его продвигать, сейчас уже поздно. А ведь оказалось, что это целый пласт культуры. Творческое объединение «Синие носы» его вспомнили, откопали, провели параллели, кто из художников был с ним знаком, и что с ними теперь стало. Выставка получилась интересная, но ведь это разовая акция, из этого нового течения не развить.

— А в чем проблема? Почему нового современному изобразительному искусству катастрофически не хватает?

— Не только изобразительному — это повсеместная беда. Дело в том, что кураторы не могут нащупать новую стезю. В конце 20 века были течения — кубизм, например, который просто взорвал мозг. Сейчас ярко выраженных течений нет, вот кураторы и раскручивают уже существующее по примеру шоу-бизнеса. Но! Если раньше Коко Шанель задавала ритм в фэшн-индустрии, то ее модели были произведениями искусства. Сейчас этот механизм дает сбой, ибо нет яркого. А все потому, что нет молодых кураторов. А тех, кто есть, не пускают в свою когорту старые, авторитетные, себя изжившие. Ерофеев, Гильман, Катя Деготь — вся эта старая плеяда галеристов уже замучилась высасывать из пальца. Есть, правда, еще одно направление, которое можно раскрутить, и они пытаются. Это провинция. Но мы не подходим: Нижний слишком близок к Москве, говорят, что здесь нет самобытности. Хотя мне кажется, что они просто сюда не приезжали и не в курсе.

— То есть, вся беда только в отсутствующих молодых кураторах?

— Не только. Меня недавно спросили, есть ли в Нижнем молодые нетипичные художники. Их много, просто о них никто не знает! Например, есть классный индустриальный фотохудожник Рома Коротков, играет индустриальную музыку и делает необычные фото. Живет он в Сормово, а на Автозаводе живет другой художник Рома Шахов, занимается видео-артом. Живут на окраине и ничего друг о друге не знают. Хорошо, есть «Кладовка», здесь люди могут пересекаться.

— Так, может, «Кладовке» и стать тем самым недостающим связующим звеном?

— Масштаб не тот. Какую-то лямку «Кладовка», конечно, тянет в моем лице, но этого недостаточно. Наши возможности очень ограничены. Например, в нашем помещении сложно замутить видеоарт — места мало, обстановка не та. Вот Центр современного искусства Анны Гор подошел бы, но они слишком мало интересного привозят, а то, что привозят — старье. А своих родных, нижегородских, талантливых ребят не выставляют. Это тоже проблема. Ведь на основе этого молодежь формирует неправильные представления о современном искусстве. Кроме того, у них там междусобойчик. Вот они в Зеленом городе делали выставку, ее видели 100 человек всего — и зачем это? Современное искусство — это движуха, а не квартирник.

— Неужели все так плохо? Почему молодежь сама не проявляет инициативы?

— Молодежь должна выдать что-то свое, но этого почему-то не происходит. Старшее поколение ворчит, что они все в компьютерах, а я уверен, что это неплохо, можно ведь и на основе компьютеров выдать что-то новое и прикольное. Вопрос в другом: почему они не чешутся, нет у них идей? Как сказал мой знакомый, поколение 90-х — это поколение «памперсов». Человек же в своем развитии проходит несколько этапов, среди них, например, этап знакомства с собственными выделениями. Это вроде и часть тебя, но не ты. Мы это естественным путем постигали, а поколение «памперсов» — неестественным. Кроме того, все мы — мужская часть старших художников — в армии служили, для нас это было естественно. А для «памперсов» естественно не служить. То есть, сейчас происходит важный этап — смена одной нормы на другую. Должен произойти какой-то существенный сдвиг и в искусстве. Или, наоборот, должно пройти лет десять, и произойдет резкий поворот назад. В свое время люди взяли и вернулись к античности. Может, также возьмут и вернутся к нам, и сделают переоценку нашего творчества. Правда, нам от этого ни тепло, ни холодно. Мы же живем сейчас. И признания хотим сейчас.

— А почему не признают? Вкуса нет у современников?

— Сейчас в большинстве грантов могут участвовать только молодые художники, то есть до 30 лет. А продвигать себя грамотно как раз могут только те, кому уже за 30. Недавно Лавров ездил на премию Кандинского, вошел в каталог, но дальше… по возрасту проскочил слегка. Мы оказались потерянным поколением. Сейчас дело либо за стариками, которые что-то успели в начале 90-х, либо за молодежью.

А вкус… вкус все-таки у нижегородцев начинает появляться, правда, медленно. Что касается продаж, мало кто берет объекты современного искусства, берут традиционную живопись и графику. Мы стараемся во дворе проводить всякие флеш-мобы, в помещении — необычные выставки, хотим привить поэтапно вкус и интерес нижегородцам, — инъекциями: чуть классики, чуть модерна. Такая прививка. Если бы было больше информации, было бы легче. Должны быть банеры по всему городу. В Москве если что такое происходит, то все в растяжках, а у нас — тишина. Все нижегородские художники хотят, чтобы этой проблемой занялись сильные мира сего, ведь культура повышает уровень жизни населения. Было бы здорово, если бы губернатор к нам заглянул, мы его приглашаем. Когда участвовали в артпараде на Селигере, он нашу презентацию видел и высказал желание посмотреть галерею. Мы его ждем.

Автор: Корр. Катерина Ткаченко