«Не стоит делить искусство на авангард и классику»

4 марта 2010 года, 13:19

Премьера спектакля «Гамлет» МХТ им Чехова состоялась в декабре 2005 года. Нижегородцы смогли оценить постановку 2 и 3 марта. Роль Клавдия в необычном камерном спектакле играет один из ведущих актеров театра Константин Хабенский. Скоро в широкий прокат выйдет фильм «Чудо» Александра Прошкина по сценарию Юрия Арабова, в котором актер занят в главной роли. О своем отношении к современному театру и кино Константин Хабенский рассказал на пресс-конференции в Нижнем Новгороде.

— Константин, является ли «Гамлет» МХТ экспериментальным спектаклем?

 — Мы не придумывали ничего специально, чтобы кого-то удивить. К этой пьесе Шекспира обращались, обращаются и будут обращаться, потому что она рассказывает о понятных нам, живых по сей день страстях и переживаниях человеческого духа. Эти вещи волновали наших предков, волнуют нас и будут волновать наших детей.

— Насколько важно для вас, в каком фильме вам предлагают сняться: в очередном праздничном блокбастере или в некоммерческом авторском кино?

 — Я снимаюсь в некоммерческих фильмах, часто делаю это бесплатно, просто потому, что мне это интересно. Иногда меня цепляет тема, иногда привлекает творческая команда, необычный актерский состав. Когда я работаю над ролью в кино, то исхожу из того, стоит ли мне попробовать разобраться, что происходит с моим героем, или нет. По сути, для меня важен человек, которого я должен сыграть, и больше — ничего.

 — Вас не беспокоит, что некоторые фильмы с вашим участием не попадают на большой экран?

 — Последнее, в чем я снялся, и что может не попасть в широкий прокат, — это фильм «Чудо». Я его посмотрел, он мне понравился. Есть пара вопросов к режиссеру и сценаристу, но, в общем, мне показалось, что это хорошее кино про людей. Сердцевина этой истории не повод для высказывания, а повод для того, чтобы увидеть, как люди преображаются, сталкиваясь с чудом. Я вообще не различаю кино по его финансовой составляющей. Мне кажется, есть фильмы стоящие, и есть фильмы пошлые. В последних я стараюсь не сниматься. В фильмах интересных, которые, к сожалению, не всегда выходят на большой экран, которые зритель не всегда имеет возможность посмотреть, я снимался достаточно много. Из наиболее запомнившихся могу назвать «Русский треугольник». Это некоммерческое кино, но интересная тема. Картина «Сказка 21» еще не вышла, мы делали ее для детей.

 — Когда вы работали над ролью Зилова в «Утиной охоте», обращались ли к образу Даля в «Отпуске в сентябре»?

 — Было бы глупо ориентироваться на чужую работу и переносить какие-то черты Зилова Даля на Зилова Хабенского. Есть пьеса «Утиная охота», которая была очень сильно купирована, когда создавался советский телевизионный фильм «Отпуск в сентябре». От нее фактически ничего не осталось. Но это явно была роль Даля, и все сокращения произошли только потому, что он участвовал в создании фильма. Ситуация была такова: либо Олег Даль играет в этой картине, и все ориентируются на него, либо приглашают другого актера, и пьеса воспроизводится полностью, а концепция фильма меняется в корне. Мы взяли пьесу целиком. У нас есть многое, чего нет в «Отпуске в сентябре». Наше исполнение «Утиной охоты» кажется мне более многогранным и честным по отношению к Вампилову.

 — Когда вы играете спектакль, фактор зрителя оказывает сильное влияние?

 — Обратная связь обязательно должна существовать. Например, чтобы говорить сейчас с вами о «Гамлете», мне нужно, чтобы вы увидели спектакль. Для меня имеют значение все грани воздействия моей работы на зрителя. По поводу нашего представления 2 марта могу сказать, что мы взяли очень высокий ритм спектакля — интересно, заметил ли это зал! Например, мы не раз слышали высказывания о том, что спектакль мрачен, что камерное пространство нагнетает соответствующую атмосферу. Если зрителю кажется, что спектакль мрачен, обладает некой темной аурой, то актеры-то находятся на свету! Попасть в свет — задача артиста. Вообще, наш «Гамлет» имеет интересную пластичную стенографию. В чем-то он напоминает кино. Вчера у нас все получилось. Получилось ли у нижегородского зрителя по-настоящему увидеть спектакль — не знаю.

 — Пару лет назад и в театральной, и в журналистской среде часто возникали споры о том, должен быть театр классическим или авангардным. Видимо, это связано с тем, что уходит советская театральная школа, меняются каноны театра. Стоит ли обращать внимание на конфликт авангарда и классики? Как вообще эти направления взаимодействуют в театре?

— К примеру, мы играем в «Белой гвардии». Это современный спектакль, который поставлен классически. Там ничего особенно не придумано. Простые декорации, чистый ход действия, который соответствует пьесе. При том, это очень современный спектакль, где очень актуально заданы тон и тема. Там нет какого-то авангарда, ничего лишнего не придумано. Спектакль всегда имеет успех. Если говорить в этих терминах, это больше классический спектакль, но он очень актуален сегодня.

 — Значит, об этом вообще не стоит говорить?

 — Вы должны посмотреть спектакль, а потом сказать: этот «Гамлет» нашел отклик в моем сердце, а этот мне не понравился. Кто-то скажет, что он убийца и негодяй, потому что прилично поубивал народу…Мы исследуем страдания человека. Какая разница, в каких ботинках он ходит, хотя для Чехова - это большая разница. Он же курит трубку и ходит в клетчатых штанах… Существует множество нюансов в разговорах о театре, но не стоит делить искусство на авангард, классику. Будьте внимательны только к тому, нравится вам это, задевает вас это, или оно мертво. И классический, и суперсовременный спектакль могут быть холодными и неинтересными. И то, и другое может задеть за живое.

Автор: Корр. Алексей Романов