У меня есть свой счет к мужчинам

14 февраля 2005 года, 15:01

Девушка непутевого Афони из фильма Георгия Данелия, Принцесса из «Обыкновенного чуда», брошенная молодая жена из «Школьного вальса»… Раньше Евгения Симонова много снималась в кино, сейчас предпочитает театр. Почти три десятка лет она выходит на сцену театра имени Маяковского, а также играет в антрепризах. У Евгении Павловны двое детей от очень разных мужей. Старшая Зоя — дочь от первого брака с ныне покойным актером и режиссером Александром Кайдановским, с которым Симонова расставалась тяжело. Младшая Маша — ребенок от второго брака с режиссером Андреем Эшпаем.

О своей семье и многом другом актриса рассказала в эксклюзивном интервью «НР» после антрепризного спектакля «Любовник», который Симонова играла напару с Сергеем Маковецким на сцене нашего театра драмы.
Интервью с актрисой предоставила РИА «Кремль» корреспондент «НР» Наталья Бабинцева

После удачного спектакля обычно бывает спад

— Евгения Павловна, вы играли очень своеобразный спектакль, который, кажется, не все зрители досмотрели до конца…
— Иногда в этом спектакле у меня появляется настоящее джазовое настроение, но сегодня не получилось. Во-первых, я была не в форме. Вышла, сделала вот так (нагибается вперед. — Авт.), и в глазах просто почернело, прошиб холодный пот. Даже показалось, ногой больше не смогу двинуть. Но ничего, доиграла. Во-вторых, зритель не сразу принял те условия, которые мы предложили. Мне показалось, временами мы с Маковецким на сцене немножко буксовали и вязли… Вот позавчера был очень удачный спектакль в Москве, а по какому-то нехорошему закону, после удачного спектакля всегда бывает некоторый спад.
— Вас это беспокоит?
— Интересно, насколько это заметно зрителю. Понимает ли он, что сегодня, допустим, был так называемый неудачный спектакль? Однажды мой брат Юрий Вяземский (телезрители знают его как автора и ведущего передачи «Умницы и умники». — Авт.) смотрел спектакль «Шутка мецената». Он долго собирался, никак не мог выбраться, наконец пришел и… Что называется, не сложилось: постановка требовала особенного настроения, была такая тонкая и хрупкая, что вдруг начала рассыпаться. Я была так расстроена! Подумать только — это произошло как раз тогда, когда пришел брат!
— Есть такое мнение: счастливые актеры не могут хорошо играть. Часто ли ваше внутреннее состояние не соответствует тому, что нужно играть?
— В нашем театре был такой изумительный актер Адольф Алексеевич Ильин. Мы очень любили Адольфа Алексеевича, и когда он умер, горько оплакивали. В день похорон нужно было давать комедию Лопе де Веги, где одну из главных ролей исполнял сын Ильина Саша. И вот после поминок мы поехали на спектакль. Мы веселились, зал хохотал… А после спектакля актеры просто рыдали, у Саши была истерика. Но такова профессия.

За девяностолетнюю старуху получила «Хрустальную Турандот»

— Вам попадались так называемые роли на сопротивление?
— Не очень много и, в основном, в театре. Например, роль в пьесе Стринберга «Отец». Когда я ее прочла, пришла в ужас! Та женщина — исчадие ада — не имела ко мне никакого отношения. Она довела мужа до сердечного приступа, причем, спокойно, целенаправленно. А потом вошла во вкус: у меня, как и у любой женщины, есть свой счет к мужчинам. Моя дочь Зоя, посмотрев спектакль, сказала: «Мама, какая же ты сволочь!» Они с Машей еще долго смотрели на меня настороженно (смеется. — Авт.). А одна знакомая приехала с цветами и уехала, не подарив их мне. Просто не смогла…
— Вы свой счет к мужчинам закрыли? Достаточное количество раз сыграли «Отца»?
— Да, пожалуй (улыбается. — Авт.). К сожалению, спектакль уже не идет. Режиссер был никакой, а пьеса — грандиозная! В какой-то момент я даже испугалась — до того мне понравилось! Раньше внутри у меня была боязнь остаться в амплуа «Ходячая Добродетель», этакая голубая героиня. Я с этим отчаянно боролась. И с высоким голосом боролась — ниже его опускала. И вот, наконец, сыграла настоящую сволочь. А еще в одном спектакле — «Три высокие женщины" — я играю девяностолетнюю старуху. Я получила за нее «Хрустальную Турандот». Странное дело: Чулпан Хаматова получила «Золотую маску» за спектакль «Мама, папа, сын, собака», где она играет мальчика, а теперь Марину Неелову выдвигают на ту же премию за роль Акакия Акакиевича в «Шинели». Мой муж Андрей Андреевич по этому поводу удачно пошутил: «В последнее время премии актрисам дают, только если они играют старух, мужчин или мальчиков-подростков».
— А сам Андрей Андреевич доверил вам очень женскую роль. В театральной постановке Эшпая «Исповедь Анны» вы сыграли Анну Каренину.
— О, да! Это был спектакль актрисы и двух монтировщиков. Вообще-то моноспектакли дают в зале на 100—150 человек, а я играла «Исповедь Анны» на большой сцене театра Маяковского. Специально для постановки сделали такую большую конструкцию, с центрифугой. Там я делала почти цирковые трюки и каждый раз думала, что не доживу до конца. Так вот, обычно монтировщики зрителям не показываются, а тут в конце они оба выходили на поклон. И однажды кто-то в зале сказал: «Наверное, это Вронский и Каренин».

Детям есть чем гордиться

— В спектакле «Три высокие женщины» ваша старшая дочь Зоя сыграла вашу героиню в возрасте двадцати шести лет. В фильме Андрея Эшпая «Цветущий холм среди пустого поля» младшая Маша тоже сыграла вашу героиню, но в детстве. Дочери настолько на вас похожи?
— И на меня, и на своих отцов — изумительно талантливых людей. У меня-то не слишком много можно взять. А вообще вся семья у нас талантливая. У меня был замечательный отец Павел Васильевич Симонов — физиолог, серьезный ученый, блестящий мужчина. Мама была учительницей английского языка, невероятно артистичной личностью. Дедушка Маруси — грандиозный композитор современности Андрей Яковлевич Эшпай, и его жена с консерваторским образованием. Кстати, Маша сейчас учится в консерваторском училище. Она продолжает династию Эшпаев. Говорят же, гены передаются через поколение.
— Зоя пошла по вашим стопам, стала актрисой. Она ведь не сразу взяла фамилию своего отца?
— Да, сначала она была Симоновой. Но когда Зоя заканчивала ГИТИС, то стала Кайдановской. Это ее решение, естественно, я не была против. Красивая фамилия, и есть чем гордиться.
Муж устроил мне пробы
— У вас был довольно длительный «несъемочный» период. Актрисы вашего уровня часто объясняют нежелание сниматься некачественными сценариями. В частности, Вертинская жаловалась, что ей постоянно предлагают роль «мамы киллера»…
— Действительно, узость предлагаемого материала просто потрясала. За последнее время произошла такая странная штука: в огромном конкурсе сценаристов и режиссеров побеждал тот, кто талантливее искал деньги. Но выход, кажется, наметился, потому что стали появляться серьезные картины.
— Вы согласились сыграть в фильме Эшпая «Дети Арбата» по роману Анатолия Рыбакова, потому что абсолютно доверяете режиссеру-мужу?
— Я сама себя предложила на роль мамы Саши Панкратова. Андрей, кстати, был не в восторге, даже устроил мне пробы. Но это нормально. Эта роль очень важна для меня. Моя бабушка прошла все эти ужасы репрессий вместе со своим мужем.
— «Дети Арбата» постоянно сравнивали с другой литературной экранизацией — «Московской сагой» …
— Я читала роман Аксенова. Он значительно лучше, чем кинопроизведение, которое получилось. Что же касается «Детей Арбата», так там же сценаристы потрясающие: классик Валентин Черных (автор сценария к фильму-оскароносцу «Москва слезам не верит». — Авт.) и его любимая ученица Юлия Дамскер. Актеры в фильме тоже замечательные, и нижегородцы очень украсили эту историю (сцены сибирской ссылки героев снимались в Нижнем Новгороде и области, о чем «НР» писал неоднократно. — Авт.).
— Итак, в кино вы доверяетесь только Эшпаю. Но и ваш первый муж Александр Кайдановский учился на курсах у Тарковского и тоже снимал фильмы. Он когда-нибудь приглашал вас в свои проекты?
— Четырнадцать лет назад он предложил мне сняться в главной роли в фильме «Жена керосинщика». Мы тогда уже долгое время жили врозь… Я отказалась, потому что не понравился сценарий. Он сказал: «Я так и думал. Ты никогда ничего не понимала». Он был недоволен моим отказом… Потом я попыталась посмотреть фильм, но не смогла. Я бесконечно уважаю Кайдановского как актера, считаю его грандиозной личностью, но как режиссера я не смогла его принять. Наверное, это факт моей личной биографии. До сих пор не могу прорваться через мрак, который присутствует в его фильмах.