Надежда Шевелилова: если не сложится система популяризации книги, мы рискуем упустить целое поколение
1 сентября 2026 года, 13:40
По мнению директора нижегородского регионального отделения Союза писателей России, нужна системная работа по популяризации книгочтения на уровне всей страны.
Фото: Светлана Головацкая
В последнее время в среде нижегородских литераторов происходят масштабные перемены. После XVII съезда Союза писателей России (СПР), состоявшемся в феврале 2025 года, организация взяла курс на системное обновление. Подробнее об этом процессе ИА «Время Н» рассказала директор Нижегородского регионального отделения СПР Надежда Шевелилова.
— В каком направлении сегодня ведется работа регионального отделения СПР?
— Союз писателей получил мощный толчок к развитию после февральского съезда, когда председателем организации был избран помощник Президента РФ Владимир Мединский. Его главные программные тезисы — это подъем статуса писателя и обновление «писательской крови».
Практически сразу началась интеграция. Две наши крупные структуры — областная и городская организации — объединились в единое целое. Сегодня в нашем отделении 78 авторов, но мы понимаем, что это лишь малая часть талантливых людей региона. Поэтому наша главная задача — привлечение новых талантов.
Отмечу, что огромную поддержку нам оказывает правительство области: по инициативе губернатора Глеба Никитина у нас открылся первый в стране современный Дом писателя на улице Варварской. Это прекрасный особняк Щёлокова становится не просто резиденцией отделения, а открытым центром притяжения для всех любителей литературы.
Кадровые решения тоже были знаковыми. Возглавить обновленную организацию доверили Захару Прилепину — и мы этим искренне гордимся. На мой взгляд, Прилепин — писатель номер один в современной России. С его приходом структура организации стала более четкой. Мы ввели профильные секции: прозы, поэзии, критики, драматургии, сатиры и даже блогерства. Появилось два мощных направления работы: работа с молодежью (ею руководит словесник Марья Кулакова) и военно-патриотическое воспитание.
Мы разработали уникальные практические занятия для школьников в рамках федерального проекта «Пушкинская карта». Понимаете, сегодня дети боятся чистого листа. Чтобы написать сочинение, они первым делом лезут в интернет или к нейросетям. Наша методика учит их писать легко и без паники. Или, например, отдельный блок посвящен грамотной работе с ИИ при изучении школьной программы XIX века. Искусственный интеллект не должен заменять знания, он должен помогать расшифровывать устаревшие слова, которые превращают текст Пушкина или Гоголя в «темный лес» для современного подростка. В августе мы представили эти методики педагогам города и начали сотрудничество с гимназией №25 имени Пушкина.
— Как выстраиваете работу за пределами родного региона?
— Мы активно выходим на федеральный уровень. В июне блестяще представили Нижний Новгород на фестивале «Красная площадь» в Москве с программой «Нижегородская поэзия: Голоса молодых». Привозили туда наших ребят — Аню Сеничеву, Наташу Сбегалову, Настю Бездетную. За ними будущее.
Кроме того, осваиваем грантовую деятельность — уже подано три заявки в Фонд президентских грантов и Президентский фонд культурных инициатив. Проводим свой Слёт молодых литераторов и премию имени Михаила Бондарева.
Но главное — мы возвращаем престиж чтения. Когда я прихожу в магазин «Дирижабль», то вижу много посетителей. Люди покупают то, что рекомендуют большие премии — «Слово», «Ясная Поляна». Премии действительно задают тренды, и мы модернизировали нашу региональную премию «Болдинская осень», чтобы она работала также эффективно. Сейчас на нее поступает больше четырехсот заявок раз в два года. (12+)
— В эпоху стремительного развития искусственного интеллекта возникает вопрос о будущем гуманитарного образования. Как трансформируется процесс изучения литературы в школе? Есть ли риск того, что с каждым новым поколением школьникам будет всё сложнее воспринимать классические произведения из-за клипового мышления и привычки получать готовые ответы от нейросетей?
— От прогресса мы никуда не денемся, и его необходимо интегрировать в учебный процесс. Подобные процессы происходили на протяжении всех веков существования литературы. Многие до сих пор ругают заимствование иностранных слов, однако это тоже неизбежный механизм развития языка. В XIX веке мы заимствовали огромное количество французских и немецких терминов просто потому, что они заменяли те понятия, которых у нас не было. Это происходит и сейчас.
Как нам объясняли во время учебы на филологическом факультете педагогического университета, иноязычные слова абсолютно легитимны и обоснованы в двух случаях: когда нет взаимозаменяющего синонима или когда для расшифровки родного слова потребовалось бы целое описательное предложение. Заимствование — это естественный лингвистический процесс.
Возвращаясь к искусственному интеллекту, скажу: ученикам действительно станет объективно сложнее. Уже сегодня многие школьники, читая произведения авторов XIX века, не понимают текст, так как не знают значения целого ряда слов, которые вышли из употребления вместе с предметами, которые они обозначали. Для них классический текст превращается в «темный лес», где потеряны связи и контекст.
Именно в данном случае искусственный интеллект может выступить помощником в понимании текста. Он способен мгновенно объяснить архаизмы или исторический контекст, но он не должен полностью заменять изучение литературы или подменять чтение кратким содержанием из сети. Наша задача сейчас — продумать механизмы интеграции ИИ и предложить альтернативу. Мы должны научить использовать нейросети так, чтобы они помогали ученику разбирать сложные тексты давнего времени, а не делали за него всю аналитическую работу.
Если сейчас не сложится комплексная система популяризации книги, мы рискуем упустить это поколение окончательно. Эту ситуацию писательское сообщество уже отчасти допустило в определенный период времени, когда страна была занята совсем другими проблемами, нежели литературой. Сейчас перед всеми институциями, связанными со словом — образованием, культурой и медиа, — стоит общая государственная задача: вернуть престиж чтения. Писательское сообщество делает большие шаги, но оно одно ничего не сможет решить. Здесь нужна системная работа по пропаганде и популяризации книгочтения на уровне всей страны.
Тем не менее, оптимизм сохраняется. Мы уже наблюдаем, как учителя и ученики постепенно поворачиваются обратно лицом к литературе. Несмотря на доступность ИИ, многие люди интуитивно понимают, что нужно в какой-то момент остановиться. Даже подростки осознают, что происходит определенная деградация восприятия, и стремятся наладить баланс между цифровым шумом и глубоким чтением. Если такая система поддержки интереса к книге сложится хотя бы сначала на уровне отдельного региона, а затем масштабируется на всю страну, изменить ситуацию к лучшему вполне возможно.
— Принято считать, что мода на определенные темы или приемы существует в кино, музыке и дизайне. Можно ли утверждать, что схожие тренды характерны и для литературы?
— Если говорить о культуре похода в книжный магазин ради эстетики выбора, она определенно сохраняется. Когда я прихожу в свой любимый книжный магазин, я вижу там достаточно большое количество посетителей. Это говорит о том, что для многих покупка книги остается важным ритуалом — процессом неспешного выбора, тактильного контакта с бумагой и поиска того самого экземпляра, который невозможно найти при алгоритмической выдаче интернет-магазина.
Однако важно понимать механику этого выбора. Нижегородцы покупают много литературы, которую рекомендуют крупные национальные премии.
Институт премиального процесса в России сегодня работает как главный навигационный инструмент для читателя. Как только автор становится победителем или попадает в короткий список таких премий, как «Слово» или «Ясная Поляна», его книги начинают искать по фамилии. У этих институций есть ресурс продвигать своих авторов, формируя мейнстрим. Именно эту выборку из шорт-листов или победителей читатели с охотой берут в магазинах, благодаря чему тиражи быстро раскупаются. Пока писатель звучит в контексте крупной премии, он востребован на полках.
Интерес к зарубежной классике и нон-фикшну также присутствует, но именно современная российская словесность, отмеченная профессиональным сообществом, формирует основной костяк продаж в региональной книжной торговле. Таким образом, премия сегодня — это не просто награда, а важнейший маркетинговый и социальный маркер качества, которому доверяет покупатель.
— Цифровизация диктует свои правила: продажи электронных книг растут, а читать с экрана стало так же привычно, как листать ленту новостей. Как вы считаете, означает ли это неизбежный закат бумажной литературы?
— На мой взгляд, нет. Здесь всё дело исключительно во вкусе и контексте. Я не являюсь противником электронных книг и сама активно ими пользуюсь, потому что в определенные моменты времени это гораздо удобнее. Когда ты едешь в поезде или летишь в самолете, когда у тебя огромный чемодан и лишние двести граммов веса имеют значение, ридер становится настоящим спасением. Или когда ты находишься в удаленном месте, где нет твоего любимого кресла, торшера и привычного укромного уголка. В таких условиях электронная книга незаменима для доступа к тексту, и если человек читает — формат носителя уже не имеет значения, это всегда хорошо.
Бумажная книга — это про некоторое эстетство. Это история о тактильности: когда тебе важен переплет, фактура бумаги, запах типографской краски. Именно эти физические ощущения погружают тебя в совершенно особый мир. Если человеку важна эта материальная составляющая, он естественным образом останется с печатной книгой. Если же в приоритете только содержание текста, то в электронной книге нет абсолютно ничего плохого. Речь здесь идет не о поиске баланса, а просто о личных удобствах. И если благодаря гаджетам люди будут обращаться к книгам чаще, я вижу в этом только пользу.
Домашняя библиотека — это книги, которые ты выбирал для себя с душой. Это те издания, которые ты планируешь передать своим детям и внукам. Вообще, личная коллекция является мощнейшим инструментом формирования семейных ценностей. Как гласит известная поговорка: «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты». А мы перефразируем: «Скажи мне, что ты читаешь, и я скажу, кто ты».
У меня дома очень большая библиотека, которая досталась от мамы с папой. Она занимает не одну комнату: в одном помещении стоят собрания сочинений, в другом — отдельные тома, которые любили читать родители. Поскольку моя мама тоже учитель русского языка и литературы, там есть отдельный стеллаж с методическими пособиями и книгами, которые она рекомендовала детям для факультативов.
Когда я сейчас хожу по книжным магазинам, возникает мысль: «А давайте зайдем к маме, посмотрим её книги», — и тогда я цепляюсь за каждый экземпляр. Для меня это память о человеке, который держал эту книгу в руках. Это история. Я понимаю, что этот увесистый том по военной технике брал папа, и я не хочу, чтобы они уходили. Мне думается, что мой сын тоже когда-то этим заинтересуется и увидит, какими важными вещами жил его дедушка. Это настоящее зеркало семьи.
Поэтому сегодня я осознанно собираю детскую библиотеку для своего ребенка. Я буквально гоняюсь за авторами, чтобы получить автограф на форзаце. Например, у нас есть замечательная детская писательница Ирина Валентиновна Дружаева из Городца — наша нижегородская гордость, обладатель всевозможных премий. Она часто дарит нам книги, и я всегда прошу: «Ирина Валентиновна, пожалуйста, напишите что-нибудь моему сыну Ване». Я искренне верю, что эта библиотека потом перейдет от Вани его детям. Мы должны собирать самые нужные и важные книги, которые станут фундаментом для следующих поколений.
— То есть цифра бумажную книгу не убьет?
— Нет, я верю, что всё наладится. Помните фразу из фильма «Москва слезам не верит»: «Ничего не будет — ни кино, ни театра, одно сплошное телевидение»? Вот и с книгами то же самое. Литература — базовый вид искусства. На ней держатся театр и кино. Это зеркало семьи, передача ценностей.
Конфликтовать с цифрой бессмысленно. Библиотеки не умерли с появлением интернета, и книжные магазины не закроются из-за ридеров. Книга сохранится. Нам предстоит научиться искать формы соседства цифрового и аналогового, но одно другое никогда полностью не вытеснит.
Автор: Кирилл Опекунский
