«Памятник Мариенгофу станет украшением нашего города»

— Не так давно в Нижнем Новгороде был найден дом, в котором Анатолий Мариенгоф провел свое детство и отрочество. Насколько я знаю, вы принимаете участие в переговорах с министерством культуры Нижегородской области относительно установки мемориала поэту в нашем городе. На какой стадии сейчас находится этот процесс?

— Мариенгоф — это крупная фигура в литературе 20 века, каковых в нашем городе было немного. То, что целиком сохранился и дом, в котором он жил, и двор, в котором он гулял, и даже лестницы в подъезде, окна, надписи на ступеньках, — все это совершенно удивительно и чрезвычайно важно для любого литературного туризма. На самом деле нет никаких сложностей в том, чтобы повесить на доме доску, а на Большой Покровской поставить ему памятник. Мариенгоф с его эстетски-декадентским видом отлично вписался бы в композицию улицы.

Я написал ряд писем в администрацию, и они, конечно, отозвались. По их просьбе я направил им все необходимые документы, подтверждающие то, что Мариенгоф жил именно в этом доме. Однако выяснилось, что нужна запись из домовой книги, которая, конечно, с тех времен не сохранилась. В министерстве культуры предложили подключить к делу краеведов, историков, однако и по имеющимся данным всем ясно, что Мариенгоф жил там. Но для установки мемориала этого недостаточно. На самом деле нужно понимать, что памятник Мариенгофу стал бы украшением нашему городу и показателем нашего отношения к русской словесности. Если мы, жители Нижнего Новгорода, этого не сделаем, то это за нас не сделает никто.

— Кроме мемориала Вы занимаетесь еще и подготовкой трехтомника Мариенгофа. Расскажите, пожалуйста, об этом поподробнее.

— Я только курирую этот проект, а серьезно этим занимается мой знакомый, который имеет более чем серьезное представление о наследии Мариенгофа. Он назвал мне тексты, которые он может добыть, я придумал их расположение. Буквально сегодня утром я нашел издателя для этой книги. Вообще издателя я искал долго — все говорили, что Мариенгоф — это круто, но издание трехтомника — слишком серьезное дело.

Его книги переиздаются уже более 20 лет, но в основном это «Циники», «Роман без вранья» и «Мой век, моя молодость, мои друзья и подруги», пару раз выходили сборники стихов. В нашем случае речь идет о серьезном наследии: в книге будут представлены произведения, многие из которых не были опубликованы ни разу.

— Какие это произведения?

— Там будет один не издававшийся рассказ, около 20 неизданных пьес и скетчей, неизвестные стихотворения. Кроме того, произведения, публиковавшиеся редко — например, роман «Екатерина», выходивший один раз в 1994 году, «Записки сорокалетнего человека» также издавались один раз. Его переписка с женой не печаталась вовсе, переписка с Есениным публиковалась не полностью: известны только письма Есенина, а ответы Мариенгофа — нет. Там много замечательных вещей с точки зрения литературы и истории. Надеюсь, все это увидит свет.

— С чего началась ваша любовь к Мариенгофу?

— С самого раннего детства я очень любил Есенина и занимался всем, что с ним связано. Фамилия Мариенгофа, безусловно, нередко встречалась мне, но я знал у него только пару четверостиший. К определенному моменту мне захотелось лучше понять, кто он такой и что за «Роман без вранья» он написал. И тут в 1989−90 году выходят «Циники»: с тех пор это одна из самых моих любимых книг. После этого я заболел и его прозой, и его поэзией.

— Тем не менее, именно в среде почитателей Есенина к Мариенгофу в большинстве случаев относятся негативно. Как Вы считаете, с чем это связано?

— К счастью, плохо к Мариенгофу относятся далеко не все поклонники Есенина. Я думаю, есть несколько обоснований для этой застарелой нелюбви. Одно из наиболее очевидных — до сих пор в Есенине видят какого-то деревенского поэта от сохи, националиста, который противостоял модернистскому миру. Естественно, он не являлся никаким националистом: он поэт-реформатор, и друзья-имажинисты были нужны ему, потому что он у них учился. У меня есть работа «Великолепный Мариенгоф» — о взаимовлиянии Есенина и Мариенгофа. Пожалуй, в плане творчества влияние Мариенгофа на Есенина настолько же сильно, как и влияние Блока, Клюева. Те, кто спокойно смотрят на всю эту историю, понимают, что Мариенгоф был одним из самых важных людей в жизни Есенина.

— Так кем же был Мариенгоф для Есенина, на Ваш взгляд?

— Мариенгоф был своеобразным хранителем Есенина, несмотря даже на то, что они были полными противоположностями. А вообще Мариенгоф — это живой человек, который вполне мог испытывать и чувство зависти к собрату-поэту, чего, кстати, в нашем литературном кругу полно. Посмотрите на взаимоотношения любых крупных величин — Бунина и Горького, Бродского и Солженицына, — это всегда взаимное притяжение и отторжение, всегда очень сложные отношения.

Но не стоит думать, что Есенин и Мариенгоф — несоизмеримые величины. Есенин, безусловно, гений, но Мариенгоф тоже не последний человек в русской литературе — он потрясающий романист, поэт со своим голосом, что признали и Велимир Хлебников, и Иосиф Бродский.

Еще одна причина нелюбви к Мариенгофу — желание оградить Есенина от всего еврейского влияния. Но на самом деле они очень тепло относились друг к другу: стоит почитать их письма, стихотворные посвящения — они никому больше таких строк не писали, только друг другу.

— Мы сейчас говорим о том, что было написано при жизни Есенина. Основные же обвинения в адрес Мариенгофа связаны с его «Романом без вранья», который написал уже после смерти Есенина. Как Вы относитесь к этому произведению?

— Вся моя семья из Рязани, и культ Есенина всегда царил в ней. Когда роман Мариенгофа попал нам в руки, мы всей семьей прочитали его взахлеб и не могли понять, что же вызывает у всех такой ужас. Ничего плохого о Есенине там нет. Конечно, Мариенгоф имел право на некоторые вольности — на скепсис, иронию, ведь он с Есениным жил и знал его как никто другой. Просто до сих пор из Есенина пытаются сделать какого-то пресветлого и пресвятого отрока, что, естественно, совершенно глупо. Для меня портрет Есенина, написанный Мариегофом, до сих пор остается самым адекватным, в сравнении со всеми другими мемуарами, которых я прочитал очень много. Помимо прочего этот роман — совершенно замечательный литературный памятник с остроумным текстом.

— Вы сами не планируете написать о Мариенгофе книгу?

— Сейчас уже нет, хотя такая мысль была. Пока я работал над книгой о Леонове из серии ЖЗЛ, я понял, что это очень серьезная и трудоемкая работа, огромный труд. Конечно, мне бы хотелось отдать ему дань такой книгой, но на данный момент у меня много своих, еще не завершенных проектов, — в общем, я к этому не готов.

Сейчас главная задача — работа над трехтомником и установка памятника. Еще при жизни Мариенгофа его книги покупали сотни тысяч человек, а может быть и значительно больше. Его «Циники» даже экранизированы — это очень хороший фильм, великолепная иллюстрация жизни 20-х годов. Мариенгофа многие читают и многие любят. Надеюсь, у нас все получится.